В воскресенье, 3 мая, глава Бурятии Алексей Цыденов дал большое интервью региональным телеканалам по актуальным вопросам.
«Процесс не останавливается»
- Здравствуйте, уважаемые телезрители. Меня зовут Илья Кошлюнов. Сегодня у нас необычный эфир. Проведу его вместе с коллегой из телекомпании «Ариг Ус» Сергеем Смоляниновым. Сергей, приветствую. Также у нас в гостях Глава Бурятии Алексей Цыденов. Здравствуйте, Алексей Самбуевич! Накануне нашего сегодняшнего разговора мы внимательно изучили информационное поле нашей республики. Очень множество есть публикаций, комментариев. Как и положительные, так и отрицательные есть моменты. И вот я предлагаю поговорить на те темы, которые тревожат наших жителей республики. И предлагаю наш разговор начать с долгостроев – это третий мост в Улан-Удэ, правобережные очистные сооружения, театр Ульгэр. На ваш взгляд, всё же есть возможность их достроить или же какие-то объекты поставятся на паузу?
- Добрый день, дорогие земляки! Илья, Сергей, добрый день ещё раз! Действительно, вопросов много. Мы, как правило, больше рассказываем про какие-то достижения, меньше рассказываем про проблемные вопросы. Хотя они есть, они есть всегда. И каждый год у нас по различным мероприятиям, по различным объектам или проектам возникают трудности. Вот те, которые сегодня на слуху, по ним отдельно пройдусь.
Третий мост. Большой объект, дорогостоящий, сложный, но далеко не единственный у нас подобный объект, с которым мы работали. Если брать сам третий мост. Напомню о том, что там не только мост, там ещё вторая составляющая — это путепровод с Транссибом. Но путепровод не сверху, путепровод тоннельного типа под Транссибом, то есть это большая развязка.
Соответственно, проект сложный, там большое количество сетей теплоснабжения, воды и так далее, плюс вынос различных объектов, в том числе попадался объект, принадлежащий Российской Академии наук, и так далее. Подготовка земель, расселение, выкуп, подготовка территории, вынос инженерных коммуникаций, берегоукрепление шпунтом и так далее.
Там большое количество инженерных сложных технических решений и предварительных действий, которые, чтобы просто зайти на площадку. Безусловно, вопрос был в выборе подрядчика соответствующего. Был объявлен открытый конкурс, и на открытый конкурс пришла только одна компания – «Хотьковский автомост». Напомню, что при таком объекте там по закону предусматривается большая банковская гарантия и законом требования по опыту создания таких объектов до этого.
У нас, к сожалению, у наших бурятских компаний ни такого опыта, в рамках требований закона, ни таких возможностей по предоставлению банковской гарантии не было. Зашла одна компания, других не было, не с центральных регионов России, не из каких-то других. Вот только одна. Соответственно, у нас особого и выбора не было. Заключили с одним и начали работать. Причём начало было очень бодрое, там мы все радовались, что всё пошло хорошо.
К сожалению, вот с 2023 года начались проблемы. Проблемы начались с затяжкой, там были вопросы с невыплатой зарплат персоналу. Невыплата зарплат – это как следствие, в целом там задержек в финансировании. Хотя с нашей стороны финансирование всё было по графику. Понимаем, что в 2023 году там начались проблемы с кредитованием в банках там ставки стали расти и так далее. И у компании «Хотьковский автомост» на тот момент там более, чем на 100 млрд контрактов было в целом по России.
И, к сожалению, у них начались проблемы там по другим объектам на федеральных дорогах, на региональных дорогах, в той же Московской области. И вот эти проблемы там начали отражаться и на нас. Мы в 2024 году вышли с тем, чтобы расторгнуть контракт, зашли в суд. Тогда, к сожалению, не получилось расторгнуть. И вот уже в 2025 году повторно вышли в суд, вот сейчас контракт расторгнут. Мы по банковской гарантии взыскали с них 700 млн рублей, наложили обеспечительные меры на строительную технику.
Сейчас делаем новые торги, новый контракт, соответственно, мост достраиваем. Затяжка, конечно, такая не самая радостная история с этой затяжкой. Но в любом случае достроим. Такие примеры вот инфраструктурных проектов с затяжкой и со сложностью строительства у нас есть. Ну, например, взлётно-посадочная полоса в Улан-Удэ. В ценах 2017 года она у нас дороже, чем вот этот третий мост.
Тоже сложный инженерный проект. Затяжка также, сдвиг сроков, проблемы с подрядчиком. Там вообще стоял вопрос расторжении контракта, Росавиация уже выходила на расторжение контракта. Тогда также республика взяла ответственность на себя, что всё достроим, контракт сохранили, всё достроили, самолёты летают, аэропорт работает. Это к тому, что мы с такими инфраструктурными проектами, со сложностями уже сталкивались, доводили их до конца и здесь доведём.
Сейчас ищем нового подрядчика. Конкурсные процедуры объявлены, всё, то есть мы в процессе. Поэтому достроим, финансирование Росавтодором предусмотрено по мосту, так что процесс не останавливается.
«Все решения есть»
- А что касается других объектов?
- Если брать очистные, которые у нас тоже такие, к сожалению, долгострой, здесь немножко другая ситуация. Здесь у нас в рамках, мы торговали, когда был ковид, и в рамках ковидных нормативных условий с единственным поставщиком заключались на бесконкурсной основе. Это государственная компания РосКапСтрой.
На момент заключения РосКапСтроя, и сейчас это крупнейшая компания в России вообще по строительству очистных, она работала во многих регионах, на Волге, везде. Тогда проблем ещё у компании не было, которые сегодня есть. Мы со спокойной душой, даже скажем так, с радостным состоянием заключились и чувствовали себя уверенно, потому что самая крупная строительная организация по очистным в России зашла к нам в Республику Бурятия.
При этом государственная, гарантировано тем, что за ними стоит Министерство строительства Российской Федерации, соответственно, коллеги, там куда-то влево-вправо не спрыгнут. Строительный контроль ведёт Росстройконтроль, тоже государственная организация, которая, также подведомственна Министерству строительства Российской Федерации, поэтому и строитель, и контролёр — это государственные компании, которые пришли к нам в Республику Бурятия.
К сожалению, возникли проблемы. Сами видите, и со сроками. Там есть объективные, субъективные. Объективные проблемы, что проект разрабатывался до 2022 года, там было заложено импортное оборудование, французское конкретно. Соответственно, с начала СВО мы вносили изменения в проект, меняли оборудование, это в какой-то мере повлияло на сроки. Есть субъективные вещи. Там просто качество бетонных работ, к сожалению, оказалось не на уровне.
И там ведутся работы по исправлению этих нарушений. Есть проблемы, я сейчас не буду там как-то вдаваться в подробности. Люди, которые руководили РосКапСтроем и компанией «Чистые воды» подведомственные, все уже в местах не столь отдалённых. Сейчас новая, новая команда РосКапСтроя пришла и наводит порядок. Здесь мы тоже заложники ситуации.
Более того, мы контроль за стройкой ведём с первого дня. Как пример. У нас наш Минфин, не какие-то сторонние органы, наше Министерство финансов Республики Бурятия, как уполномоченный орган по 44-му Федеральному закону сделал проверку поставщиков оборудования, поскольку дорогое оборудование. И наш Минфин выявил завышение стоимости. Зашёл в суд, через суд мы доказали подрядчику о том, что цена завышена, предъявили к возмещению. Сейчас это всё уже подрядчику предъявлено. Плюс там порядка 900 млн сегодня выставлены штрафные санкции за срыв сроков строительства. То есть мы, как государственный заказчик, как, сторона, которая ждёт конкретного результата, всю работу необходимую с подрядчиком по привлечению их к ответственности, к обеспечению правильной цены на оборудование и на строительные работы - всё сделали. Повторюсь, в суде ещё это и доказали.
Несмотря на то, что проблемы есть, мы со своей стороны контроль только усиливаем. И сегодня, вот уже повторюсь, буквально вот несколько дней назад подписали дорожную карту, по достройке очистных. 2028 год у нас достройка очистных сегодня, 2029 год уже пускноналадочные работы и выход дальше на параметры.
Поэтому, несмотря опять же на то, что объект проблемный, достроим, запустим и сделаем так, чтобы у нас все стоки в Байкал были соответствующие самым лучшим нормативам. У нас ещё особенность такая, что таких очистных, как у нас, нет больше нигде. То есть требования, которые закладываются в проектные решения, они самые высокие. Там одна озонаторная станция, чего стоит один из самых дорогих элементов. Там биологическая очистка, механическая очистка, ультрафиолет, и озоном пропитывается весь сток для того, чтобы совсем там добить всё, что только не было очищено на предыдущих этапах. Так что это тоже влияет, к сожалению. Но сегодня, повторюсь, все решения есть. Сроки установлены. Доделаем.
«У нас на паузе ничего не стоит»
- Это касается и театра «Ульгэр»?
- Театр «Ульгэр» тоже у нас была смена подрядчика. В прошлом году мы расторгли. Подали заявление вообще в Министерство внутренних дел на возбуждение дела по мошенничеству, поскольку подрядчик, получив аванс, ещё с авансом сбежал. Несмотря на это, театр достроен. То есть в этом году всё сейчас вводится в эксплуатацию в ближайшее время.
- То есть на паузу ничего ставить в стройке не будем из этих?
- Нет, у нас на паузе ничего не стоит. Сегодня такое привлечение большого внимания к этим проблемным объектам, потому что у нас выборы. Давайте вещи называть своими именами. Идёт честная, нечестная, конкурентная или там какая-то закулисная борьба. Вот эти проблемы, которые есть, начинают так вытаскивать и подсвечивать. У нас проблемные стройки всегда. Они не только у нас в Бурятии, они вообще везде. По России, к сожалению, такая объективная реальность, но вопрос: как с этой реальностью работать? Там бросать, плакать и жалеть себя или доводить всё до конца? Я напомню про проблемный этап.
Первое — это взлётно-посадочная полоса. Сделали? Сделали. Наш перинатальный центр. Мало, наверное, кто помнит. Сдвижка на год, удорожание, корректировка проекта, частичный демонтаж четвёртого этажа, проблемы с подрядчиками. Доделали? Доделали. Десятки тысяч детей уже в перинатальном родились.
Наш онкологический диспансер на 150 коек. Точно так же задержка со стройкой, проблемы с подрядчиком, уголовное дело по поставке медицинского оборудования. Доделали? Доделали. 15 000 человек уже получили помощь в нашем онкологическом центре. И таких у нас проблемных вещей, к сожалению, много. Вопрос — как с ними работать.
Ледовый дворец у нас тоже проблемы с качеством бетонных работ, полностью снос третьего блока Ледового дворца, сдвижка по срокам ввода. Доделали? Доделали. Работает? Работает. Поэтому вопрос, как говорится, «глаза боятся — руки делают». Если боятся проблем, то лучше вообще ничего не начинать делать. У соседнего региона очистные на 50 кубов. 50 кубов почти 5 лет делали. Мы там в Выдрино критикуем очистные на 300 кубов, за полгода сделали.
Это разные ситуации, причём разные подрядчики. Это наши бурятские подрядчики, это федеральные подрядчики, это государственные компании. К сожалению, никто не застрахован. Здесь главная наша позиция, как заказчика о том, что никому не давать спуску. Нарушили – штраф, завысили цену – через суд доказали о том, что надо снижать, продлили срок — вот вам претензия за срыв срока.
То есть мы свою функцию как заказчик полностью обеспечиваем, интересы Республики Бурятия защищаем, доводим всё до конца, чтобы результат в итоге был.
«Антикоррупционная борьба идёт»
- Плавно переходим к следующему вопросу. С проблемой долгостроев часто связывают с участившимися задержаниями. Если общими словами говорить – это и зампреды, и руководители школ. Вот на ваш взгляд, что происходит? Почему так много скандалов в последнее время у нас в республике?
- Опять, я повторюсь. У нас вот эта борьба с коррупцией, она идёт каждый год. То есть с 2017 года. Я просто пришёл в 2017 году, поэтому я не берусь за предыдущие годы говорить. Но я пришёл в феврале, в мае задержали главу Прибайкальского района, потом главу Тункинского района. По главам вообще там был «главопад», если можно сказать, по районам, замы глав районов, замминистра, министры, вот зампреда, к сожалению, тоже.
Это крайне неприятно, даже не то чтобы неприятно, честно, болезненная ситуация. Но вопрос не в том, есть ситуация или нет, а в том, как с ней бороться. И это работа нашей всей правоохранительной системы. Только за прошлый год, за 2025 год по России 15 замгубернаторов задержали. Я уж не говорю там про региональных министров.
По отчёту Генеральной прокуратуры в прошлом году в целом по России было 43 000 дел коррупционной направленности, из них более 20 000 — это конкретно по взяткам. Наш вклад республики, к сожалению, там тоже есть, но небольшой. Вопрос в том, как государство с этим борется?
И если где-то кто-то спотыкается, к сожалению, спотыкаются. Вот, главное, чтобы была своевременная реакция и своевременная чистка рядов. Вот мой заместитель Луковников, там одна из самых больных для меня ситуаций. Он же два раза приходил. То есть сначала пришёл, потом с учётом вот его онкологии, операций нескольких, ушёл, поправил здоровье, вернулся. Когда он второй раз возвращался, у нас же при каждом приёме на работу от уровня министра и выше, идёт полная проверка с участием всех органов. прокуратуры, всех органов. Коррупционный отдел наш работает со всеми, поднимает всех родственников, детей, сыновей, жён и так далее, весь бизнес и связку всю человека, его деятельность. Когда он второй раз приходил, точно такая же проверка была проведена в полном объёме. Есть соответствующее заключение, которое, повторюсь, проводилось со всеми органами вместе. Но сейчас в рамках дела, которое идёт, я думаю, подробности мы потом узнаем, что к чему. Сейчас бы не хотел забегать вперёд, там пока не всё, на самом деле, явно, и не всё пока мы знаем, что происходит. В любом случае там действия следственные будут завершены, информация дополнительно появится.
Но повторюсь, здесь вопрос не в том, кто и как. А вопрос, что государство с этим борется на системной основе. Это же касается, в том числе и губернаторов, высших должностных лиц. То есть, если я где-то там нагрешу, то тоже поеду отвечать. То есть здесь у нас там достаточно много губернаторов, которые тоже поехали, Сахалин, Хабаровск, достаточно много регионов, где губернаторы, которые преступили закон, пошли отвечать.
Поэтому, как я говорил уже, ещё раз скажу. Сказал вот Глеб Жеглов: «Правопорядок в стране определяется не наличием воров, а способностью государства с ними бороться». Вот наша правоохранительная система Республики Бурятия показывает, что способна бороться. И мне кажется, это главное. Повторюсь, с 2017 года там по всем направлениям такая антикоррупционная борьба идёт, и она касается не только представителей республиканских и муниципальных органов власти. Это, к сожалению, всех касается. У нас и замначальника МЧС по Республике Бурятия, осуждён. Замруководителя Следственного управления МВД по Республике Бурятия осуждён, там вообще девять лет получил. Сейчас начальник управления тыла МВД буквально там месяц назад уже получил приговор, кстати, тоже за счёт настройки участка полиции в Кабанском районе и так далее.
Эта беда, к сожалению, она не имеет, скажем так, отраслевого, для какого-то иного окраса, она такая общая, это всё-таки больше свойство человеческой личности, личного человеческого характера, и касается, к сожалению, всех: муниципальных, республиканских органов власти, федеральных органов власти, исполнительных, коммерческих организаций. Россети, там у нас тоже, к сожалению, были прецеденты и так далее. То есть это, к сожалению, люди – везде люди. Повторюсь, вопрос в том, как государство с этим борется.
«Поможем нашей армии быстрее победить»
- Алексей Самбуевич, вот как раз вот хотел в продолжение темы строительства. Помимо проблемных объектов, у нас вся республика – большая стройка. Но в то же время мы не забываем о том, что сейчас идёт специальная военная операция, много сил и средств, естественно, сосредоточено на фронте. Нет ли опасения, что это как-то отразится на этих объектах?
- Те объекты, которые начаты, безусловно, мы закончим. Вы видите, что в целом на федеральном уровне решение Президента и решение Правительства о том, что несмотря на главную задачу, которая стоит перед всей страной — это сегодня победить. И, безусловно, мы все это понимаем и поддерживаем. Основные работы не останавливаются. Какие-то сейчас вновь начинаемые проекты, я думаю, что будут сдвинуты вправо.
Это нормально и даже я так скажу, это правильно, потому что мы лучше подождём год - два, немножко с началом каких-то новых проектов, но поможем нашим ребятам нашей армии быстрее победить. Пусть там у них будет больше вооружения, больше техники, больше возможностей. Мы подождём. Да, то есть, давайте победим, а потом уже всё остальное решим. Но, повторюсь, начатые проекты у нас не останавливаются, всё равно всё делается.
Мы со своей стороны помогаем. При всём дефиците нашего бюджета, там более 5,5 млрд рублей в прошлом году только из нашего бюджета, из республиканского было направлено на поддержку СВО. Сегодня мы также там не останавливаем финансирование, опять же, несмотря на дефицит. Понимаем, что поддержка наших ребят, поддержка нашей армии, вообще поддержка всей страны для того, чтобы быстрее была победа и быстрее были достигнуты все цели специальной военной операции — это сегодня главная задача.
И это приоритетная задача, и что-то может немножко подождать, быть сдвинуто куда-то вправо, исходя вот из этого главного приоритета. Это правильно.
- Раз мы затронули вопрос специальной военной операции. Есть история с аппаратом «Буря». Что про неё расскажете? Потому что тоже достаточно много версий, мы сейчас их все озвучивать не будем, которые по соцсетям гуляют.
- Да, аппарат «Буря», напомню, это беспилотник 30 кг весом, вертикальный взлёт, горизонтальный полёт. На самом деле ещё в 2022 году он уже первые демонстрационные полёты делал, и мы на него делали большие надежды о том, что сейчас там поможем нашим ребятам отработать. К сожалению, аппарат летает в гражданском варианте, в условиях РЭБа (радиоэлектронной борьбы) то программное обеспечение, которое у него было - не пошло.
И сегодня совместно с Московским институтом отработана новая система связи, новая система управления, которая работает в тех, скажем так, непростых условиях. Он же не как FPV, не летит там на там 10—20 км. Да, то есть он летит дальше, у него нагрузка больше. Соответственно, его требования к связи с учётом дальности полёта - выше.
И сегодня, повторюсь, программное обеспечение заменено. Сами аппараты сделаны все. 96 аппаратов было по контракту, они все сделаны. Вопрос был в связи. И сегодня претензия, как раз, к руководству Аэрокома — это как раз в том, что они не то программное обеспечение, которое было задекларировано и которое презентовалось, рекламировалось и про которое говорили, что вот оно сейчас полетит. Оказалось, не то. Оно, повторюсь, оно в гражданском варианте летало. Мы лекарства возили, оно у нас в заповедниках летало. То есть, в гражданском варианте он летал. И поэтому была на него ставка. Сегодня доделали, есть уже испытания в 36 армии. Сейчас дальнейшие испытания идут уже на ЛБС (линия боевого соприкосновения) непосредственно. У каждого самолёта будет поменян этот программный продукт, и они своё отработают. Мы вообще поставили, мы только нашего производства FPV поставили более 5 000 на передовую. И отработали они очень хорошо. Сегодня вот наши FPV-шки, вот эти «бургэды» заявки не только с Восточного военного округа, повторюсь, не с армии. Также с Центрального военного округа, с Южного военного округа. То есть вот наши вот FPV-бургэд зарекомендовали себя так, что вот сейчас не только наш Восточный округ, но и другие военные округа тоже просят, чтобы мы им поставили. Сегодня у нас сделана новая модель пятнадцатидюймовая. Это размер самой FPV-шки, несёт 10 кг на 20 км. Остальные параметры не буду рассказывать. Устойчивая связь, технические характеристики все подтверждены, есть новый протокол испытаний, это уже новая модель. Вот сейчас мы её, соответственно, тоже выпускаем, в мае месяце уже будет поставка.
Мы также делали вот эти гусеничные наземные робототехнические комплексы «Курьер». И то, что мы сделали здесь, у нас 40 таких комплексов, они ушли туда на передовую, зарекомендовали себя очень хорошо, и после этого Минобороны подписало с производителем большой контракт, там уже на 1 000 штук. Но, к сожалению, производство перенесли от нас в Подмосковье, просто потому что из-за стоимости логистики. Но нам неважно. Мы помогли, свой вклад внесли, это работает, и слава Богу.
Сделали мы машины «Медоед», может быть, видели, это повышенной проходимости машины в Заиграевском районе мы их собирали. Тоже собрали, отправили, всё себя зарекомендовало хорошо, работает. Так что мы разную номенклатуру товарных позиций производили здесь и производим здесь. Это не то, что закупки. Мы закупки тоже делаем. Закупаем «мавики», закупаем рации, закупаем тепловизоры. То, что ребята просят, мы это всё закупаем: спутниковую связь, где-то там пиломатериалы, если там блиндажи укреплять и так далее. То есть всё, что в заявке идут мы стараемся помогать и закупать, но и в том числе там наше собственное производство.
По «Буре», повторюсь, да, конечно, вот сроки вот этой корректировки программного продукта более длительный, чем это надо, поэтому и соответствующая ответственность у производителя. Но справедливости ради, надо сказать, что таких аппаратов вертикального взлёта, горизонтального полёта сегодня на СВО так и не появилось. Всё-таки это такой не самый распространённый тип, и вот уже сколько времени прошло, видите, таких не летает. Там с катапульты запускаются, да? А те, кто запускают с катапульты, у них определённая уязвимость, им нужна большая открытая площадка, и ребят видно. А вертикальный взлёт можно из лесопосадки с пятачка поднять и посмотреть. У него есть свои преимущества, но, к сожалению, есть вот особенности управления, и они вылезли, к сожалению.
Повторюсь, сейчас их уже исправили, поэтому сейчас идёт перепрошивка и поставка непосредственно в армию.
«Всё разворачивается на Восток»
- Алексей Самбуевич, коснулись темы производства. Давайте ее продолжим. Как сейчас дела у нас? Во-первых, Улан-Удэстальмоста, всё также проблемная история. Какие-то тревожные слухи также ходят вокруг Локомотивовагоноремонтного завода, Селингинского ЦКК.
- Сегодня, с учётом того, что многие инвестиционные программы, сдвинуты вправо, в том числе модернизация БАМа и Транссиба и так далее, крупные проекты сдвинуты, объём заказов, безусловно, на Улан-Удэстальмост у нас снижен. Завод работает, не остановлено производство, но объём заказов, повторюсь, невысокий.
Мы сейчас работаем с московскими инвесторами, с крупными компаниями, те, которые, с одной стороны, имеют заказы гарантированные, с другой стороны, имеют управленческую команду, готовы как-то инвестировать. Видим пока перспективы, сейчас есть уже несколько интересантов, которые готовы здесь, понятно, сильно зависит ситуация от собственника самого, от его позиции. Но работаем пока там ситуация на заводе сложная, но не критическая.
На самом деле сложнее ситуация с Селенгинским ЦКК. В первую очередь, в связи с тем, что у нас там западный рынок, понятно, сегодня не для нас. Поставки картона, то, что шли дальше раньше за рубеж, сейчас снизились, внутренний рынок перенасыщен продукцией. И понятно, что и объём реализации, и стоимость реализации существенно снизилась.
Сейчас у ЦКК сложная ситуация. Ищем совместно с Евгением Варламовичем Приуидзе возможные варианты иных видов деятельности. Буквально три дня назад там был инвестор новый на заводе, смотрели запуск нового производства. Ищем новые рынки, завод начал выпускать картон, который обладает специфическими свойствами для производства печатных плат. Первую партию уже в Китай поставили. Ищем варианты. Предприятие не бросим один на один. То есть я уже обращался в Федеральную налоговую службу Российской Федерации, в Центральный аппарат о том, чтобы коллеги поддержали и рассрочили выплаты по налогам, у предприятия есть задолженность. ФНС, спасибо коллегам, пошли навстречу, дали это уже очередная рассрочка, дали очередную рассрочку. Поэтому работаем с тем, чтобы наш ЦКК в любом случае продолжил работать, поскольку у нас и Селенгинск — моногород. И в целом, мы за все наши предприятия, безусловно.
С локомотивовагоноремонтным заводом нашим, здесь ситуация стабильная. Объёмы ремонта сейчас подсократились. Но они сократились в связи с тем, что наш завод занимал 60% ремонта всей страны, и сюда ездили локомотивы, от Владивостока до Москвы сюда приезжали на ремонт.
С учётом того, что сейчас по западным территориям объём перевозок подсократился соответственно, такого объёма локомотивного парка не требуется. Поэтому меньше сюда идёт. Но это ситуация временная. Наш завод сегодня освоил всю линейку электровозов, постоянного, грузовые, пассажирские перевозки – все и готов там наращивать объёмы ремонта. Ситуация у завода стабильная, перспективы, безусловно, с учётом того, что всё равно всё разворачивается на Восток, они в долгосрочную хорошие.
Там всё равно будет развиваться БАМ, всё равно будет развиваться Транссиб, всё равно будут увеличиваться объёмы перевозок. И, конечно, локомотивный парк на полигоне будет увеличиваться. Это в долгосрочную, всё работа для нашего завода. Так что здесь каких-то мы особых рисков не видим.
«РСТ контроль ведёт постоянно»
- Предлагаю затронуть одну очень важную тему для жителей республики — это тарифы. И по данным прокуратуры республики, тарифы ТГК-14 были завышены, если я не ошибаюсь, более чем на миллиард рублей, через суд уже добились перерасчёта. Однако жители города Улан-Удэ особо-то и не ощутили этого. Вот можете прокомментировать, почему?
- Выявление необоснованных доходов в ТГК-14 это было сделано Республиканской службой по тарифам с 2019 года. С 2019 года накопительным итогом 1 млр 300 млн рублей. Из них 650 млн уже за предыдущие годы было списано. То есть вопрос там оставался в 700 млн с копейками. И прокуратура справедливо задаёт вопросы в сроках списания, что не надо растягивать дальше, надо это сделать в ускоренном порядке. Соответствующее решение было принято и по действующей нормативной базе по рекомендациям ФАС и по законодательству списание пятилетнее идёт. И было уже порядка, по-моему, 250 млн списаны пересчитаны тарифы с 1 июля 2025 года. Просто сумма небольшая, она так не сильно заметна в платёжках. На 2026 год это заложено. То есть эти 760 млн они просто заложили с 1 июля 2025 года, и это так не увидишь, чтобы платёжка у тебя была одна и стала в два раза дешевле. Нет. Это с учётом такого списания задним числом и счета выставлялись уже с корректировкой вниз, то есть это не был возврат денег. Это просто счета текущие были чуть-чуть понижены. Повторюсь, с 1 июля 2025 года это минус 200, по-моему, 260 млн. И остальная сумма, она уже заложена 2026 - 27 годы. Вот, поэтому эту работу РСТ ведёт постоянно. Многие расходы, которые несут энергокомпании, они не закладываются в тариф, даже если они обоснованы. Какие-то кредиты, которые берёт там ТГК, они не учитываются.
Рост процентных ставок не закладывается. Если ТГК, условно, директор купил машину Лексус, это в расходах не принимается и так далее. Если был какой-то скачок цены на уголь в течение года, не в момент принятия решения по тарифам, а в течение года, это, соответственно, тоже не принимается и так далее. Там многие расходы не принимаются в принципе.
Плюс у нас ещё была ситуация. Мы же построили теплотрассу на Стеклозавод. Там закрыли четыре мазутных котельных. И вот эта переплата, доход — это было не в смысле тариф повысили. Это было то, что сэкономили больше. То есть, когда закрыли эти мазутные котельные, а в первоначальном тарифе сидела, в том числе, стоимость затраты на мазут. Вот когда мазутные котельные закрыли, то экономии оказалась больше, чем рассчитывали. И вот эту экономию сейчас тоже списали, соответственно. Так что здесь такая работа непростая, она каждый год идёт. Здесь такой баланс. С одной стороны, тарифы должны быть для людей доступны, с другой стороны, инвестиционная программа предприятий должна исполняться, чтобы у нас сети не изнашивались и так далее. Мы муниципальные сети все сегодня вот все магистральные тепловые сети в городе Улан-Удэ мы обновили, по сути, сделали новыми. И это такое очень значимое, это не сильно видно. Вернее, видно не в том, что хорошо сделали, а видно в том, что все улицы вскрыли, асфальт перекопали, неудобства в движении, вот это видно. А то, что мы 230 км сетей поменяли, то, что мы минимум на 50 лет обезопасили город по теплоснабжению - это вот то, что в глаза не бросается. На самом деле это огромная работа сделана, и это в том числе с участием ТГК-14, на Стеклозавод они 300 млн вкладывали своих средств. Не наши средства, не городские, не федеральные, это чисто средства ТГК-14 были. Поэтому РСТ у нас контроль ведёт постоянно. В декабре вот 2025 года была проверка Федеральной антимонопольной службы наших установленных тарифов, действий ФАС, в том числе тех документов, которые поднимала прокуратура, и итоги проверки положительные, то есть ФАС проверила и убедилась, что решения РСТ принято правильно.
- А не будет обратного эффекта? Когда перечисления были и плюс индексация ежегодная, и потом резкий скачок будет, нет? Нет такого опасения.
- Вы правильный вопрос задаёте. Вот, для того чтобы не было скачка, вот поэтому и сглаживают по годам. То есть вот, не сразу там миллиард триста за один год. То есть тогда в один год у тебя платёжка вот такая, в другой такая. При этом ещё и сама организация в моменте там с кассовым разрывом, там вопрос, как уголь покупать.
Поэтому распределено по годам, и это для людей более удобно, при этом всё равно все эти деньги до рубля учтены, они потихоньку всё равно списываются с ТГК и в счетах людям не выставляются.
«На грани поиска баланса»
- Также много вопросов вызывают тарифы на вывоз мусора. Основные претензии касаются высоких цен и непрозрачности действий нашего оператора.
- Тема с вывозом мусора, она была, есть и будет, к сожалению, потому что вообще обращение с отходами — это больная тема. И здесь ключевой фактор — это тариф для населения, юридических лиц. Чтобы всё у нас было хорошо. Нам надо построить, условно, мусоросжигательный завод, на самом деле, там полигон большой в Улан-Удэ, в Селингинске, в Турунтаево. У нас целый перечень полигонов, которые есть. Поставить все эти тысячи контейнерных площадок, купить новые машины и так далее. Это многомиллиардные, там десяткомиллиардные расходы, которые просто лягут в тарифы на плечи нашего населения. Это можно сделать, но вопрос — нужно ли?
Поэтому мы всё время находимся таком на грани поиска баланса между тем, чтобы всё-таки мусор вывозился и тем, чтобы тариф был, более-менее доступен для людей. Для физлиц у нас это расчёт там в целом по республике, причём у нас тариф на республику один. Законодательство даёт возможность устанавливать индивидуальные тарифы. Но тогда у нас может там в Оке, в Муйском районе, в дальних, тариф вырастет в разы, в четыре, даже в больше раз. При этом не сильно снизится в Улан-Удэ или где-то ещё. Поэтому у нас, тоже такой усреднённый подход, чтобы была общая такая справедливость для республики в целом. По состоянию. У нас Правительство Российской Федерации, Министерство природных ресурсов мониторит всех регоператоров. Потом идут инциденты постоянно в правительстве, потому что это проблемы там всей страны, вопросы всей страны. И у нас наш регооператор находится в зелёной зоне. Несмотря на все проблемы, они есть у всех.Просто у нас их не такое большое количество по сравнению с другими коллегами там регионами, то есть мы в зелёной зоне, половина страны в красной зоне.
То, что касается строительство крупных объектов. Мы понимаем, что их всё равно надо строить. Поэтому мы заявлялись на федеральную поддержку. Сейчас вот новый национальный проект до 2030 года включили. Там Турунтаево, Селингинск — это федеральная субсидия. Мы будем строить за счёт средств федерального бюджета. И также полигон в Улан-Удэ. У нас сейчас это называется комплексные объекты. То есть это и полигон для захоронения, это сортировка, это ямы компостирования, это первичный отбор там и первичная переработка вторичных ресурсов. Это комплексный объект. Это не яма, куда сложили и забыли. Нет, это всё-таки стопроцентная сортировка и там органические отходы в яму компостирования, там то, что идёт во вторичную переработку, отбирается, ну и захоранивается, там уже небольшой объём, тот, который ни туда, ни сюда.
С учётом федеральной поддержки это не ляжет большим бременем на наших жителей. Поэтому мы и так по времени, может быть, и сдвинулись вправо, но исходили из того, чтобы, повторюсь, не за счёт коммерческих кредитов и не за счёт платы граждан это делать, а всё-таки, принимая ответственность, государство и поддержку с федерального уровня, которую мы постоянно получаем. Ещё раз спасибо там нашему Президенту и правительству, что, грех нам жаловаться, нас поддерживают. Мы сейчас этот вопрос будем решать за счёт федеральных средств.
«Задача – дать людям возможность заработать»
- Вы говорили в своей речи про раздражение рядовых людей. У меня вот есть три вещи, которые лично я часто в своей работе вижу просто в комментариях, простые реакции. Первое – это про форумы. Их немало проводится в республике, немало проводится каждый год по разным направлениям. Но у рядового обывателя возникает вопрос: зачем они нам нужны, если понятно, на их организацию тратятся деньги?
- Недавно мы проводили форум «Сделано в Бурятии». Это форум, когда мы собрали всех представителей бизнеса по максимуму там и дали возможность им между собой поговорить. Привезли экспертов из Москвы, привезли инвесторов из Москвы, привезли успешные проекты, кто как реализовался. Дали возможность нашим производителям пообщаться со всеми сетями. Причем сети - наши Титан, Абсолют, но и федеральные сети и Wildberries, и Ozon, и китайские торговые сети приехали. То есть этот форум не для красивой картинки. Это форум для конкретного результата. То есть у нас же задача, чтобы людибольше могли зарабатывать, чтобы у людей было больше доходов. Это главная задача. И вот когда малый бизнес, средний бизнес находят какие-то дополнительные возможности заработка, это главный критерий оценки вообще эффективности всех мероприятий. Вот у нас «Озерный» ГОК, 100 миллиардов инвестиций. Но это началось с Восточного экономического форума. И оттуда пошел проект, оттуда инвестор. Там же в рамках ВЭФ у нас было подписание соглашения на 1 миллиард 100 миллионов долларов с ВТБ и так далее. Поэтому форумы – это продвижение республики, это помощь нашему бизнесу в реализации каких-то проектов, это реклама наших предприятий, наших организаций, это школа где-то. То есть это возможность создать нашим людям условия для дополнительного заработка. Вот это главная задача всех этих форумов. И мы их будем проводить. То есть да, на них какие-то деньги тратятся, но суть там не в том, чтобы нам деньги сэкономить, а в том, чтобы дать людям больше зарабатывать. И вот этот критерий о том, чтобы люди больше зарабатывали, это вот наша такая первостепенная определяющая цель. Даже вот мы свои налоги снижаем, чтобы поддержать малый бизнес нашими собственными законами Республики Бурятия, не федеральными льготами, нашими собственными решениями. За 5 лет предоставлена налоговая льгота для малого среднего бизнеса на 22 млрд руб. Нам это никто не компенсирует, нам на это субсидии не дают. Минфин России в этом плане говорит: «Это ваше решение, сами разбирайтесь». Но мы исходим из того, что доходы людей важнее, чем налоги. То есть сначала доходы людей, потом налоги республики. Потому что если люди живут, у людей есть зарплата, люди могут сами себя обеспечивать и строить свою жизнь, то там ситуация как-то будет тянуться дальше, и мы и с налогами разберемся со всеми остальными. Главное, чтобы у людей была возможность зарабатывать. Поэтому вот эти все форумы – это в развитие, в создание возможностей. И повторюсь, не надо оценивать форум в моменте. Форум – это толчок. А потом за пределами форума начинается уже конкретное общение, какие-то дальнейшие результаты. Так что здесь вот задача – дать людям возможность заработать.
«Вырываться вперёд и получать больше возможностей»
- Строится Центр креативных индустрий, и вообще немало сейчас строек по городу, которые идут, которые в перспективе. И тоже у людей возникают вопросы, когда есть долгострой, зачем мы заходим в новое строительство, и люди вместо радости, вот у нас не за горами строительство путепроводов по городу. Вместо того, чтобы порадоваться автомобилистам, они начинают: «Ой, ну понятно, что нас ждёт, будет второй-третий мост». Вот зачем нам ещё стройки? Особенно там, учитывая, что есть одна объективная причина — нехватка рабочей силы всё время такая остро ощущается. Зачем мы снова и снова новые стройки начинаем?
- Мы сколько школ построили?
- По городу больше 20.
- Мы 41 школу построили. Сейчас 42 строится. 41 школу построили. Давайте подойдём вот как вы предлагаете. И сначала построим одну школу, потом вторую, потом третью школу, мы бы тогда третью смену в школах ликвидировали бы, как минимум 40 лет. А большие школы строятся не за один год, а за два года. Соответственно, тогда одну школу там два года строим, пока одну не достроим, не заходим в другую. Так надо?
- Я передаю глас народа.
- Мы без всякого третьего моста вот за 5 лет сделали 88 мостов, включая большие по Республике Бурятия. 88 мостов. Если подходить в формате о том, что боимся проблем и ничего не делаем, а делаем там по чуть-чуть, то тогда мы эти мосты будем делать 160 лет. Потому что большие мосты они за год не делаются. Да, то есть там по год-два на каждый мост, и вот эти 88 мостов, которые мы за 5 лет сделали, тогда будем делать ещё 160 лет.
1 000 км дорог за 5 лет. Это вот федеральные, региональные, местные, вот всё в Республике Бурятия мы сделали. Тоже там, пока один километр не сделаем, в другой не заходим. Детские сады. 46 детских садов. По одному делать? Или вот мы делаем сейчас Национальный музей и театр. Что остановить? Музей не делать? Сделаем театр, потом будем делать музей.
То есть вопрос-то в чём? В том, что на виду проблемный объект. Вот они на слуху, но их ещё сейчас подогревать, надо понятно относиться к тому, что вот сейчас в режиме выборной кампании мы там пытаемся рассказать, что много делается и куда мы идём. Оппоненты пытаются сказать, что всё ерунда, ничего не делается и всё плохо. Вопрос: как работать с проблемой?
Большая часть проектов, она делается нормально, запускается, там ленточку порезали, все забыли и пошли, и всё работает. А проблемы, они постоянно на слуху и возникает эффект о том, что везде проблемы. Да не так. То есть просто по количеству, я не знаю, там спортивных объектов, больше сотни новых построили. Медицинских объектов, вот ФАПы, поликлиники, амбулатории — больше сотни сделали. Это новое, это не ремонт за 5 лет, больше сотни.
Цифра не чувствуется. Вот давай посчитаем: один ФАП, второй, третий, четвёртый, пятый. Мы тут три минуты будем пальцы загибать, сколько сделано. Большие объекты, в том числе за это время сделали. И вопрос не бояться, а справляться. Есть проблемы? Да, возникают. Справляемся. Ну, что? Зубы сжали, поругались там, посудились, кого-то посадили, с кого-то штраф взяли, но довели до конца, чтобы люди почувствовали результат, чтобы жизнь где-то стала лучше.
Здравоохранение стало лучше, образование стало лучше, дороги, мосты стали лучше. Главное — это конечный результат. И мы будем доводить до результата. А то, что параллельно начинается, не параллельно? Да, параллельно. Потому что жить надо здесь и сейчас, а не завтрашним днём. Есть проблемы, проблемы есть во всех регионах и всегда. То есть это такая перманентная составляющая, досадная, но неизбежна. Но в целом, повторюсь, у нас результаты очень высокие. При этом тоже хочу подчеркнуть о том, что мы не только в рамках нацпроектов работаем, не только в рамках национальных, государственных программ работаем. У нас очень много вещей, которые мы делаем либо первыми в России, либо единственные. И я такие примеры просто приведу, чтоб было понятно.
Вот мы строили по концессии Прошкола 11 новых школ. Это не существовавшая до того момента, как мы начали, схема финансирования. То есть мы понимали, что надо сразу много школ, а деньги в федеральном бюджете они растянуты по годам. И мы договорились с Министерством просвещения Российской Федерации, спасибо им за поддержку, что зашли в концессионную схему.
Когда школы строим сейчас, а рассчитываемся за них до тридцатого года. Вот мы школы, вот, у нас по вот этой схеме концессионной со школами 11 школ построено новых. Вот сейчас, кстати, последняя достраивается вот в центре Улан-Удэ на 750 мест. И по ним мы рассчитываться будем даже там за тридцатый год ещё. А школа уже сейчас, наши дети уже сейчас ходят. Если эти стандартные схемы, то мы бы ещё там 10 лет эти школы ждали, строили бы потихоньку. И после нас, когда мы отработали всю нормативно-правовую базу, финансовую схему, запустили, и у нас это пошло. Сейчас более 60 школ по России по этой схеме построили после нас по нашим стопам.
Дальше вот Ледовый дворец мы строили. Это же тоже концессия. Причём концессии на спортивные объекты до того, как мы зашли, её не было совсем. Мы вышли с инициативой также о том, что соединить государственные деньги и частные деньги. Там же частный инвестор вложил деньги тоже. При этом прописали срок реализации концессии. На тот момент, когда мы заходили, даже кодов бюджетной классификации не было по концесионным схемам, по спортивным. Мы вносили изменения в КБК в Минфине России, вносили изменения в госпрограмму Минспорта России. Мы меняли нормативную базу федерального уровня для того, чтобы это можно было сделать. Сделали, работает, и после нас по России пошли концессии по спортивным объектам.
То есть мы вот с такими проектами заходим. Не потому, что нам там хочется, потому что мы понимаем, что надо реализовывать сейчас. Деньги есть, но они растянуты по годам, или их вообще нет, да, и надо как-то найти хитрый способ, чтобы их получить. Мы реализовываем различные проекты в нестандартных условиях, чтобы иметь возможность больше сделать в ограниченных ресурсах.
И, повторюсь, не всё покрывает национальные проекты. Большинство покрывает национальные проекты, безусловно, и спасибо нашему президенту за сами национальные проекты. И государственные программы, но мы делаем и то, что не предусмотрено. Ищем нестандартные варианты.
Даже адресное решение по республике, наверное. Там никто не помнит. У нас льготная стоимость электроэнергии. Да, она у нас там достаточно высокая, но она высокая в абсолюте. В целом по России мы в лидерах снизу. То есть у нас не самая низкая, но одна из самых низких — стоимость электроэнергии в России. И для юридических лиц, и для физических лиц. И это в связи с тем, что по закону Республику Бурятия внесли в особую ценовую зону и 25% стоимости электроэнергии вся страна доплачивает за Бурятию.
Эта работа, это ещё до двадцать девятого года сохраняется. Сейчас я обращался к президенту, чтобы это можно было продлить. Работаем с Минэнерго по этому вопросу. Но сегодня такие условия адресные, точечные непосредственно по республике. И таких адресных решений по республике их много. Дороги мы начинали ремонтировать. Первый же проект был по дорогам. Города с населением от 500 000 попадали под финансирование развитие дорог в городе.
А у нас 500 000 нет. То есть у нас 434, 500 не натягивается. Мы отдельно с Минтрансом там проговаривали, доказывали концепцию агломерации. И тогда отдельным решением Правительства Российской Федерации было принято решение о том, что включить агломерацию в диаметре 50 км. У нас как раз 500 000. Диаметр 50. Под нас попал ещё Калининград, ещё один город, там три города попали, они даже коллеги не знают, почему.
Счастливы. Это опять же такие точечные адресные решения, которые непосредственно по республике. Это не системные по всей стране, это точечные адресные. И вот на фоне дефицита ресурсов и на фоне такого, когда все регионы вместе идут там и стучатся в одни двери, поиск нестандартных решений — это, наверное, единственный вариант — вырываться вперёд и получать больше возможностей сделать здесь и сейчас, а не растягивать по годам.
«Сначала надо победить»
- Последний такой момент, он больше вызывает недоумение у людей, потому что мобильный интернет с прошлой осени, есть определённые проблемы в работе именно на территории Улан-Удэ. За пределами Улан-Удэ даже в районах уже лучше, в соседнем Иркутске проблем нет. И это просто вот такая, казалось бы, совсем незначительная вещь, но это вот один из тех кирпичиков, который, ну вот немного этого, это раздражение внутри вот подкидывает дрова в топку.
- Помните атаку, когда из фур взлетали беспилотники в Иркутской области, в Мурманске, когда атаковали стратегические аэродромы, из фур запускались беспилотники. Они управлялись по мобильной связи. И таких попыток, на самом деле, это неудачные попытки были для противника, но те, которые были предотвращены, их больше. И эти попытки не прекращаются. Их не сильно подсвечивают, но в регионах регулярно задерживают диверсантов, которые вот с такими обычными FPV-шками небольшими по обычной связи, там с боевым подвесом пытаются какие-то стратегические объекты совершить атаку на них. На прошлой неделе тоже задержали. Поэтому здесь вопрос в безопасности. У нас есть стратегические объекты на территории города, вокруг них заглушена скорость передачи интернета, чтобы видеосигнал не проходил. Потому что, управляются эти FPV-шки, надо оператору видеть, куда что летит. Вот. Поэтому скорость замедлена, чтобы безопасность обеспечить в первую очередь, наших стратегических предприятий, стратегических объектов. По Иркутску тоже, там же у нас в отдельных районах города нормальный интернет. То есть это не по всему городу, а в зоне, прилегающих к стратегическим объектам. Это по всей стране так. Это решение есть, я думаю, что люди, кто знает почему это, относятся с пониманием. Где-то неудобно без интернета, раньше вообще без него нормально жили. Конечно, быстро привыкаешь к хорошему, и когда это хорошее становится менее доступным, это вызывает раздражение. Но в чём основная задача? Задача в безопасности сейчас и победить.
Победим, всё решим дальше, я думаю, всё вернётся опять же в нормальное русло. Но сначала надо победить. А для того чтоб победить, надо всем собраться и где-то немножко потерпеть неудобства, где-то у нас там какие-то проекты по деньгам сдвинутся вправо, где-то нам больше надо помочь нашим ребятам на передовой. Сейчас надо победить.
«Стараюсь относиться с пониманием»
- Алексей Самбуевич, а часто вы слышите неправду о себе и как вы на это реагируете?
- Во-первых, регулярно. И по рабочим вопросам и по личным, разным. Как Черчилль говорил: «Ложь пробежит полмира, пока правда одевает штаны». И вот у нас тоже там где-то что-то случилось, точнее даже не случилось, но уже кто-то что-то ляпнул, побежал. Слышу регулярно. Причём рабочие вещи с соцсетей там и на работе там докладывают. Честно, пока не привык. То есть я пока работал там в министерствах, в бизнесе, то есть там другая сфера и ты вне общественного поля. Вот так внимания не привлекаешь. А когда сюда приехал, конечно, это общественная работа, ты постоянно на виду. Понятно, что у людей интерес, понятно, что кто-то что-то там скажет, это быстро разлетается. Стараюсь относиться к этому с пониманием, но не всегда получается.
«Перемены к лучшему будут»
- Алексей Самбуевич, выборный год, осень она вообще уже совсем не за горами и даже при этом опросы в ВЦИОМ показывают, что ну в связи с ситуацией в стране всё-таки доверие у людей в целом к политическим партиям, в целом к этому институту немного проседает. Какие цели для Бурятии на осень?
- Сегодня ситуация безусловно сложная, потому что у людей есть усталость. Усталость от напряжения, все ждут победы скорейшей. В экономике непросто. И вот эта усталость она и проявляется. Это я бы сказал не столько недоверие каким-то партиям, сколько желание высказать, показать вот эту свою усталость и желание перемен к лучшему. Перемены к лучшему будут. То есть мы все понимаем, что рано или поздно победа будет. Мы все хотим, чтоб это было рано. И всё у нас вернётся в нормальную жизнь. Выборы сегодня – это особенные в текущем году, в текущей ситуации. И это надо подчеркнуть.
Потому что сейчас выборы даже не за какую-то партию. Сейчас выборы – это сигнал на сплочённость народа. Потому что Запад нас сегодня давит, там на поле боя не понимают, что они нас не задавят. Поэтому они приняли решение больше бить там вглубь страны там беспилотниками. Они больше давят экономически, там санкционными, там блокировками, там всеми вещами, чтобы создать проблемы у нас внутри страны. Чтобы народ здесь начал шататься, начались разногласия недовольство. Они надеются на том, что расшатают народ так, что мы внутри посыпемся и тогда начнем откатываться на поле боя, тогда начнём идти на уступки.
По сути они хотят того, чтоб мы проиграли не потому что мы слабые, а потому что мы внутри начали друг с другом кусаться. И вот это вот сейчас главная ставка. То есть на такое истощение экономическое, истощение эмоциональное.
И в чём особенность выборов этого года? В том, что если люди покажут сплочённость, если народ придёт и единогласно проголосуют и покажет объединение, покажет о том, что несмотря на всё давление, мы едины и нас не нагнёшь, то и у Запада не будет оснований дальше продолжать. Им же тоже непросто. У них свои проблемы экономические там и в Европе, и в Штатах уже рекордный долг, у них долг превысил впервые. И это тоже такой большой показатель. Мерц вообще заявил немцам о том, что как мы раньше жили хорошо, теперь не будем жить так хорошо никогда, привыкайте к новой реальности.
То есть он руководитель страны официально немцам объявил о том, что они будут жить плохо всю ближайшую перспективу. И вот если у них не будет надежды на то, что они смогут наш народ раскачать, то им продолжать дальше смысла нет. А если они увидят, что на выборах народ не пошёл, а пришёл вяло, проголосовал не пойми как, разбрелись в разные стороны и в людях нет единства и сплочённости, то значит их меры действуют. Значит можно продлить ещё войну, значит можно продлить ещё экономические санкции, чуть-чуть додавить и Россия сама посыпется. И вот у них в этом надежда.
У нас сейчас у всех, у народа там, у наших людей самая яркая, самая конкретная возможность проявить единство и помочь нашим ребятам. То есть, чем сейчас на выборах сплочённее себя народ покажет, это самая лучшая помощь нашим ребятам. Это сигнал Западу, что ничего у вас не получится и давайте садитесь за стол переговоров и надо уже завершать всё и чтобы наши цели, которые мы ставим в рамках специальной военной операции были достигнуты. И тогда всё быстрее закончится.
Если сейчас выборы пройдут там плохо, повторюсь, это только уверит Запад в том, что их методы работают и что можно продолжать год-два-три ещё сколько-то. Это особенность выборов этого года. И я вот всех жителей бы наших всей республики хотел бы призвать к тому, что сегодня. Дорогие земляки, вот я прямо в камеру сейчас хочу посмотреть.
Дорогие земляки, выборы особенные. Давайте нашим ребятам поможем, придём все и покажем сплочённость и единство, потому что это самый простой способ и самый действенный, помочь нашим ребятам быстрее вернуться домой, помочь стране победить.
- Спасибо, Алексей Самбуевич, я хочу Вас поблагодарить за открытость и готовность отвечать на любые, даже неудобные вопросы ведь люди ждут ответов и хорошо, когда они есть.
- Спасибо уважаемые коллеги за разговор за такие откровенные острые вопросы, на самом деле. Вот, но это наша жизнь, с этим живём, с этим идём. Спасибо дорогие земляки, что смотрели, что слушали. Идём вперёд, ничто нас не пугает. Совсем справимся, всё у нас будет хорошо. Спасибо.
