В начале года мы публиковали интервью с пилотом пассажирского самолёта, который рассказал много интересного и необычного из своей профессии. В этот раз мы решили пройти из кабины самолёта в салон и узнать подробнее о работе бортпроводников. Нашей собеседницей стала девушка из Москвы, за плечами которой уже почти полтысячи рейсов.
К сожалению, многим стюардессам запрещается не только публиковаться в СМИ под своим именем и предоставлять своё фото, но и в целом давать интервью. А запретный плод, как известно, сладок. Поэтому наслаждайтесь!
Не место для эгоистов
– Для начала расскажите, какими основными качествами должен обладать бортпроводник? И чему научила вас профессия?
– Коммуникабельность, собранность, ответственность, пунктуальность, дружелюбие, эмпатичность, уверенность в себе, внимание к деталям. А также некая холодность: если возникает какая-то внештатная ситуация, ты не должен на это эмоционально реагировать.
Работа дала мне многое, чтобы изменить свой характер. Я стала более уверенной, потому что пассажиры не признают неопределённого ответа. С ними надо разговаривать убедительно. В самолёте ты должен чувствовать себя как дома, а пассажиры – это наши гости. Ты тут главный, но должен преподносить всю информацию с уважением.
Также важна работа в команде – ты должен уметь договориться с коллегой, помогать ему. Моя эгоистичность тут ушла на дальний план.
– Помните ли свой первый рейс в качестве стюардессы? Был ли стресс, волнение?
– Да, помню. Это был очень турбулентный рейс. И мне это очень сильно понравилось, было много эмоций. И взаимодействие с пассажирами тоже понравилось – раздавала им напитки, еду. Сначала как-то переживала, думала, что это будет выглядеть как-то клаустрофобно, что ли. Но на самом деле это вообще не так ощущается. Мне, наоборот, очень понравилась общая, скажем так, энергетика салона.
Стресс был, но не сильный. Когда мы уже с коллегами встретились, нашли общий язык, стало как-то спокойнее. Я знала, что мне подскажут, если я чего-то не знаю.
Портятся зубы, сбивается режим
– Расскажите о своём рабочем графике. Сказываются ли частые смены часовых поясов на самочувствии?
– Сложно предугадать какие-то даже последующие рейсы. Бывает, например, в неделю нам по два-три рейса дают. У нас есть также разворотные рейсы, туда-обратно – пять часов отработал, и всё. А бывает командировка, как в Улан-Удэ, например. Утром мы прилетели и до вечера отдыхаем, но это считается рабочим днём.
Лично мне много дают налёта. Очень сильно сбивается режим сна. У нас нет такого, что ты каждый день летаешь в определённое время. Сегодня, допустим, в 8 утра тебе нужно явиться на работу, завтра – в 10 вечера. Некоторые циклы тоже сбиваются в организме.
Режим питания также сбитый, потому что в отпуске, допустим, ты привык в два часа дня обедать. А на работе так уже не получится. В ночных рейсах я вообще не хочу есть. После рейса хочется спать, а нужно ещё дома много дел сделать, завтра уже новый рейс.
Также мы получаем постоянное облучение, особенно на женский организм сильно влияют перепады давления. Не знаю, почему, но и зубы начинают портиться. А если летаешь с насморком, то легко можно заработать отит.
– А из каких этапов состоит ваша подготовка к полёту?
– Мы добираемся до аэропорта, потом проходим контроль, переходим в аэропорт, поднимаемся в свою брифинговую, где обсуждаем все детали и особенности полета. Обсуждаем, какие у нас ожидаются пассажиры. Например, люди с младенцами, которых мы должны проинструктировать обязательно, маломобильные пассажиры и так далее. Мы обязательно это обсуждаем, потому что таких пассажиров нужно встретить и индивидуально проводить до их кресла, проинструктировать.
Перед рейсом мы обязательно врача проходим. У нас измеряют пульс, температуру, спрашивают про самочувствие в целом, готовы ли к рейсу. Если, допустим, действительно себя не очень хорошо чувствуешь, то тебя снимают с рейса. Получается, берёшь больничный.
Перед этим мы еще регистрируемся на рейс. За два часа до рейса уже нужно быть в аэропорту. Также распределяем обязанности – кто за какую дверь сегодня отвечает. У нас также есть распределение, кто пойдет сегодня за кухню отвечать, кто главный по тарелочкам и так далее. Остальные, кто постарше, записывают какие-то моменты. Допустим, пассажир на что-то пожаловался, и все это нужно отображать на специальных листах.
Когда поднимаемся в самолёт, проверяем, чтобы не было забытых вещей, что может повлиять на безопасность. Дальше по чек-листу проверяем, чтобы всё аварийно-спасательное оборудование у нас находилось на своих местах, чтобы оно было рабочим. Проверяем аварийное освещение, свои станции. И после уборки салона уже идёт встреча пассажиров. Люди несут багаж, ручную кладь, и мы ещё обычно пытаемся все эти вещи запихнуть на полки, утрамбовать – это как в тетрис играть.
– А что вы назвали бы самой строгой обязанностью?
– Когда ты отвечаешь за кухню, можно сказать, что от тебя зависит, как пройдёт рейс. На коротких рейсах мы можем не успеть обслужить пассажиров – это очень плохо! Здесь ты берёшь себя в руки, и каким бы усталым себя не чувствовал, должен выполнить все свои обязанности, при этом оставаться бодрым. Пассажиры всегда чувствуют твой настрой.
Наручники для буйных пассажиров
– Как вы успокаиваете пассажиров во время внештатных ситуаций или во время турбулентности?
– Ну, у нас есть определенные клишированные фразы, которые мы должны говорить во время турбулентности. Например, что самолёт – это самое безопасное транспортное средство, что это всего лишь воздушные ямы. Предлагаем применять технику дыхательную – насколько я помню, четыре секунды вдоха, задержка на шесть секунд и на восемь выдох. Также можно предложить, например, послушать музыку, почитать журнал, книгу. И постепенно всё проходит у людей. Потом подходишь, интересуешься, всё ли в порядке.
– Приходилось ли иметь дело с буйными пассажирами?
– Да, бывало. Перед длительным полетом из Москвы случилась задержка из-за небольшой технической проблемы. Но это было как бы в плюс, как раз-таки потому, что пока эта задержка происходила, мы выявили деструктивного пассажира (мы их так называем). Это был мужчина, который находился в состоянии алкогольного опьянения и начал драку с другими пассажирами: кого-то по голове ударил, у кого-то кровь начала течь. Мы вынуждены были вызвать полицию на борт. Соответственно, это повлекло еще большую задержку. Но благо, что все случилось не во время самого рейса.
В самом рейсе, слава богу, у меня не бывало такого, что кого-то приходилось связывать наручниками. Коллеги рассказывали, что бывают очень буйные пассажиры, с ними тяжело совладать, особенно если у нас в экипаж ставят только девушек. Но вот, кстати, на такие рейсы, где вполне возможны такие ситуации (то есть у нас авиакомпания уже знает, какой контингент летает), ставят мужчин-бортпроводников, чтобы в случае чего помогли угомонить буйного человека.
– У вас даже наручники есть? В каких случаях их приходится применять?
– Да, нейлоновые. Мы имеем право, если видим, что пассажир ведет себя неадекватно, как-то агрессивно, связать его наручниками и усадить подальше от всех, желательно пересадить его. Ведь возможна такая ситуация, что из-за деструктивного пассажира мы можем просто не долететь до точки Б, поскольку это может угрожать жизни пассажиров и экипажа. И мы можем сесть где-нибудь в другом городе. Но обязательно потом полиция забирает таких пассажиров.
– Может ли что-то выбить вас из колеи во время работы?
– Бывают требовательные пассажиры, которые не очень уважительно относятся к нашей профессии. А также может получиться так, что в этом же рейсе коллеги между собой не дружны. И если всё это вместе случается, что редко бывает, после этого ты получаешь перегруз и хочется где-то самоизолироваться. У нас это называется английским словом фатик – сильное физическое и психологическое переутомление.
Многие коллеги всякие витамины пьют. Тот же мелатонин. Это сказывается и на сне, и в принципе на самочувствии. Бывает, что появляется очень сильная слабость, не хочется даже вставать, просто нет сил дома что-то поделать. Я вообще не представляю, как семейные сотрудники с детьми ещё успевают что-то делать.
Работа, с которой сбываются мечты
– Сколько примерно рейсов было у вас?
– Я вообще ни разу не задавалась таким вопросом. Но мне кажется, что не меньше 400, наверное.
– За короткое время вы посещаете много разных городов. Получается ли совмещать работу с туризмом?
– Иногда да. В целом работа позволяет видеть, как в разных странах живут люди. Допустим, у меня сбылась мечта благодаря как раз-таки моей профессии – побывать за границей. То есть это тоже незабываемый опыт.
– А есть ли любимые города в России?
– Мне больше всего нравится Иркутск. В нём какая-то энергетика такая… Мне там нравятся люди – дружелюбные, приветливые. Хабаровск мне тоже нравится. А вот в Улан-Удэ, к сожалению, погулять не получилось.
У нас бывает очень короткая командировка, меньше суток. Но если мы готовы пожертвовать своим сном, своим отдыхом, то вообще без проблем можно куда угодно отправиться. Главное – успеть на рейс собраться. А так мы, конечно, часто с коллегами куда-нибудь экскурсию заказываем.
«Если не я, то кто?»
– Что больше всего нравится вам в своей профессии?
– Прежде всего мне нравится, что я в самолете нахожусь, потому что очень люблю самолеты. Второй момент – это возможность путешествовать. Даже если выпадают города, которые мне не очень нравятся, все равно это сильно расширяет кругозор. Также нравится общение с людьми. Конечно, не с каждым пассажиром разговариваешь о чем-то, но даже когда ты раздаешь напитки, спрашиваешь, что вы сегодня желаете, всё равно получаешь от взаимодействия с людьми какой-то поток энергии. И мне очень нравится заряжаться и заряжать людей.
Также мне по душе решать какие-то трудные вопросы. Бывает, что два пассажира конфликтуют между собой, и ты думаешь сначала, как ты всё это будешь решать, что будешь делать. В итоге понимаешь: если я это не сделаю, то кто? Коллеги могут быть заняты. Делегировать не всегда получается. И ты берешь ответственность на себя
Мне нравится, что эта работа дает почувствовать себя более уверенным в себе, потому что ты просто вынужден решать какие-то ситуации на борту. И это очень положительно влияет на тебя. Ты как будто взрослеешь, мудреешь, наверное, даже.
– Дружите ли вы с коллегами?
– Мне нравится общение с коллегами. Многим коллегам из нашей компании не нравится, что у нас такой разброс по возрасту. У нас могут работать люди и за 40 лет, и, соответственно, двадцатилетние. Но это дает возможность узнать, чем живет нынешнее поколение и чему-то учиться у старшего. У нас всегда разные экипажи, практически никогда не бывает, чтобы мы встречались с какими-то людьми снова на рейсе. Это очень редко. Если ты долго работаешь, то бывают уже какие-то знакомые. Но все равно очень редко. Это, мне кажется, плюс, потому что никто друг к другу не притирается. После рейсов дружба случается не так часто.
– Какие у вас планы относительно дальнейшей работы?
– В очень переутомлённом состоянии я всегда задумываюсь о том, чтобы уволиться (смеётся). Но так у каждого второго бывает. А когда рейс проходит хорошо и с классными коллегами, понимаю, что я готова ещё лет десять спокойно работать тут. Честно говоря, всегда хочется чего-то большего. Но уже не в плане авиации.
