Педагог-психолог Анастасия Телешова в последние несколько лет помогает в том числе семьям участников СВО: самим бойцам, их жёнам, а также вдовам и детям погибших военнослужащих.
«Боюсь навредить жене и ребёнку»
- Анастасия, как часто к вам обращаются семьи участников СВО? Просят ли о помощи сами военнослужащие?
- С тех пор, как началась специальная военная операция, у меня на приёме побывали примерно 150 человек: это дети погибших военнослужащих, вдовы и матери, а также сами бойцы, пережившие эмоциональное потрясение. При этом большинство нуждающихся в помощи психолога - это родители, примерно 60 %.
Да, часто возникает необходимость поддержать мужчин, вернувшихся с войны. Правда, сначала за этой поддержкой обращаются их жёны. Поскольку сами военнослужащие не всегда готовы к общению со специалистом - они считают это проявлением слабости. Нередко в таких семьях возникают проблемы: «Муж вернулся молчаливым и холодным», или: «Он становится агрессивным, когда выпьет», или: «Его беспокоят ужасные сны».
Я всегда говорю мужчинам, что психологическая помощь важна, в ней нет ничего постыдного или смешного. Если ему неудобно говорить какие-то сокровенные вещи в присутствии жены, она вполне может подождать за дверью или в ближайшем кафе. Или мы назначаем другое время, чтобы военнослужащий пришёл один. В любом случае проговорить все проблемы надо, и чем раньше, тем лучше. Иначе ситуация может развиться до необходимости вмешательства психиатра.
- Некоторые военнослужащие, у которых я брала интервью, на вопрос: «Получали ли вы психологическую поддержку?» отвечают, что не готовы говорить с гражданским психологом, особенно с женщиной, потому что «не поймёт».
- Да, есть и такое заблуждение: «Ага, какая-то девочка будет мне что-то говорить! Я на войне побывал». Но когда я начинаю расспрашивать мужчину о его переживаниях, о снах, которые ему снятся, он расслабляется и начинает мне доверять. И мы начинаем работать.
Пример из моей практики. Однажды ко мне обратилась жена участника СВО, который вернулся домой другим человеком. На момент обращения они находились в предразводном состоянии. Женщина рассказала, что её муж стал замкнутым, постоянно куда-то пропадает на два-три дня, с кем-то пьёт, а потом возвращается так же молча среди ночи.
Мы поговорили с мужчиной, спустя время он открылся мне: «В целом я понимаю, что происходит. Меня мучают кошмары по ночам, я перестал доверять людям. Я боюсь навредить жене и нашему ребёнку. Когда меня «накрывает», я ухожу из дома». Мы начали углубляться в причины, и он рассказал мне ужасные вещи, через которые прошёл на войне. Об этом даже говорить жутко. Вывалив наболевшее, он расплакался. Всё это мы с ним проработали на дальнейших сеансах, а затем уже подключили супругу. Она высказалась о том, что ей не хватает от мужа былых эмоций. Не только объятий, но и простых разговоров по душам. Оба поплакали, поговорили, облегчили свои души.
Прошло время, и клиентка мне позвонила со словами благодарности. Сказала, что муж изменился, что у него загорелись глаза, он захотел заниматься новым делом и начал, наконец, общаться с ребёнком. Семья решила завести собаку.
Выходит, что не всегда двое взрослых людей могут сесть и поговорить по душам без взаимных претензий и агрессии. Иногда требуется помощь психолога, который задаст нужные вопросы, направит диалог в конструктивное русло. В кабинете психолога вы не слабый, а настоящий, у вас нет должности, обязательств, и вы можете плакать, проявлять эмоции.
Бывает, что ко мне приходят участники СВО, получившие те или иные увечья, лишившиеся ноги или руки. Им сложно признаться себе в том, что жизнь изменилась с получением инвалидности. Некоторые чувствуют себя неполноценными и уязвимыми, и для них это унизительно. Иногда консультация психолога требуется и их жёнам, которые обычно начинают чрезмерно опекать мужей. Это тоже унизительно для мужчины, который не хочет становиться обузой семьи.
«Ты не сошла с ума, ты горюешь»
- Как помочь вдовам и матерям, переживающим горе? Помимо дежурных «держись», «ты должна быть сильной ради детей».
- Самая большая ловушка - когда женщина забывает о себе ради того, чтобы быть «сильной матерью». Я это видела, когда работала в школе, а потом в реабилитационном центре. Вдовы часто говорят: «Мне некогда плакать, мне детей поднимать». А через полгода многие из них ложились в больницу с психосоматикой.
Есть то, что реально помогает и проверено на моих группах поддержки и индивидуальных консультациях:
«Разрешённая слабость». Дайте себе право ничего не делать 15 минут в день. Можете просто сидеть, смотреть в одну точку и плакать. Можно также завести ритуал: заварить чай, сесть в кресло мужа и поговорить с ним мысленно. Так вы не уходите от горя, а проживаете его.
Принять помощь. Не просто: «Чем я могу помочь?», а конкретное предложение от друзей: «Я приду во вторник и четверг в 8 утра, отведу детей в школу». Женщина в горе часто не способна организовывать свой быт. Я всегда советую составить список из пяти дел: например, разобрать шкаф, купить продукты, сходить в поликлинику и так далее - и отдать его тому, кто предлагает помощь.
Группа таких же жён. Ни один психолог не заменит женщину, которая скажет: «Я тоже не могу постирать рубашку мужа, потому что на ней его запах». Однажды я познакомила четырёх вдов погибших военных, и они сами стали друг для друга терапией.
Маме важно услышать: «Ты не обязана быть идеальной. Ты можешь забыть покормить кота, накричать на детей. Ты не сошла с ума, ты горюешь».
Пример из моей практики. Одна клиентка, мать двоих детей, после гибели мужа перестала выходить из дома. Она боялась, что, если улыбнётся, её осудят. Мы ввели ритуал: каждое утро она завязывала на запястье красную нить и говорила себе: «Сегодня я могу жить. Для себя и для мужа». Этот ритуал помогает жить здесь и сейчас, не чувствуя вину за то, что ты радуешься жизни. Я предложила ей своими руками сделать фигурку солдатика по технике паперкрафт. Она склеила из бумаги образ мужа, причём не в военной форме, а в гражданской одежде, которую тот носил в обычной жизни. Ей хотелось видеть его именно таким, не похожим ни на кого, живым.
Затем я попросила сказать этой фигурке всё, что накипело. Девушка засмущалась, мол, это глупо. Но я настаивала: нужно высказаться без подготовки речи, прямо здесь и сейчас. И она высказалась, и ей стало легче. Она забрала эту фигурку домой, чтобы иногда говорить с ней. Я ответила, что многие так делают, в том числе говорят с фотографиями любимых.
«Умер» - это страшно и навсегда
- Как реагируют на новость о смерти родителя дети разных возрастов? В каком возрасте ребёнок начинает понимать, что это такое?
- После института я работала в реабилитационном центре, куда попадали дети, чьи родители были ограничены или лишены родительских прав. Некоторые из них оказывались в тюрьме, а другие погибали при разных обстоятельствах. Моя задача была говорить с такими детьми, объяснять им, почему они оказались в центре и что будет дальше. Это очень тяжело. Особенно, когда ребёнок дважды пережил потерю - сначала разлуку из-за лишения родителя прав или свободы, а потом утрату в связи с его смертью.
Вот примерные возрастные реакции:
- 3-4 года: малыш не понимает смерть как необратимость. Он реагирует на отсутствие папы и на состояние мамы. Если мама плачет, замкнута - у ребёнка возникают тревога, нарушение сна, регресс (снова просит соску, писается).
- 5-7 лет: ребёнок уже знает, что «умер» - это страшно и навсегда. Но может также верить, что папа «просто спит» или уехал. Характерны магические мысли: «Если я буду хорошо себя вести, он вернётся». Часто появляются ночные кошмары, страх потерять и маму.
- 8-11 лет: ребёнок уже интеллектуально понимает смерть, но эмоционально может застыть - он учится так же, играет, а внутри напряжён. Могут быть вспышки гнева на весь мир, на армию, даже на маму: «Почему ты его отпустила?»
- 12-17 лет: дети переживают потерю как взрослые, но плюс - кризис идентичности. У них рушатся планы, они стыдятся своей уязвимости. Часто уходят в депрессию, рискованное поведение или, наоборот, гиперответственность - становятся «мужчиной в доме», что непосильно.
- Как понять, что ребёнку, переживающему утрату, пора к психологу?
- Мальчикам часто говорят: «Не реви! Ты же мальчик!» или: «Ты наш защитник, будущий мужчина!» И мальчики не плачут, чтобы казаться мужественными. Не запрещайте ребёнку проявлять эмоции горя.
Пример из моей практики. Мальчик 9 лет после гибели отца-военного полгода был «паинькой». Отлично учился, помогал маме. А на седьмой месяц вдруг разбил в школе окно и ударил одноклассника. Мы выяснили: он копил гнев, потому что никто не разрешал ему злиться на папу за то, что тот ушёл и погиб.
Сказать: «Папа погиб» - не сломать, а дать опору
- Самый сложный для родителей вопрос: как честно сообщить ребёнку о смерти и не ранить психику?
- Да, это момент, когда в горле встает комок. Поэтому сообщает тот, кто эмоционально стабильнее. Если мама в ступоре - пусть сообщит бабушка, дядя или психолог.
Говорить нужно простыми словами, без эвфемизмов «уснул», «уехал навсегда». Дети потом боятся спать или ждут возвращения. Лучше сказать: «Папа погиб. Его тело перестало работать. Он больше не дышит, не ест, не чувствует боли. Но мы его помним и любим».
Важно не давать лишних страшных подробностей. Не нужно описывать ранения или взрыв. Достаточно: «Он выполнял боевую задачу, и случился взрыв. Папа умер мгновенно, ему не было больно» (для ребёнка важна эта фраза).
Обязательно дать ребёнку возможность задать вопросы. Их может быть много, и иногда они могут шокировать: «А его червячки съедят?», «А он видит меня сейчас?» Отвечайте честно, но мягко. И признавайте свои чувства: «Я тоже плачу, потому что мне очень грустно».
Пример из моей практики. У меня на приёме была мама, которая никак не могла сказать 6-летней дочери правду. Месяц врала, что папа в командировке. Девочка начала видеть его в каждом военном на улице, кидалась к чужим мужчинам. Когда мы вместе подобрали слова и мама сказала правду, дочь завыла, но потом спросила: «А теперь он ангел?» И уже через неделю стала рисовать папу с крыльями. Психика справилась, потому что правда, какой бы горькой она ни была, создаёт опору.
- Нужно ли поддерживать память об отце ребёнка, показывая его фотографии, вспоминая его?
- По потребности. Если ребёнок не спрашивает, не интересуется, то насильно этого делать не надо.
- Можно ли плакать в присутствии ребёнка или лучше держаться?
- При ребёнке категорически нельзя. Когда вы сообщаете ему о смерти папы, вам стоит быть эмоционально стойкими. Если чувствуете, что эмоции берут верх, лучше уединиться - важно, чтобы ребёнок не видел и не слышал вашего плача. Многие дети начинают винить в случившемся себя: «Наверное, я должен был настоять на том, чтобы папа остался», «Наверное, я сделала что-то не так».
- Что бы вы хотели сказать тем, кто сейчас читает это и, возможно, прямо сейчас переживает такое горе?
- Ребёнок, который потерял отца, никогда не станет прежним. Но он может вырасти человеком, который знает цену жизни и умеет сострадать.
Ваша задача - не уберечь его от слёз, а быть рядом, когда он плачет. И если вы чувствуете, что сами тонете - обратитесь к психологу. Не геройствуйте. Помните: даже из самой чёрной дыры можно выбраться, если разрешить себе горевать и при этом жить.
