В редакцию «Информ Полиса» обратилась 36-летняя Юлия Дамбиева из села Ониноборск Хоринского района. Вместе с 57-летней матерью они ютятся в доме 1900 года постройки. Жильё буквально разваливается на глазах, однако покидать его женщины не хотят. Местные власти разводят руками, а односельчане считают семью затворниками.
Мы отправились в Ониноборск и увидели условия жизни семьи своими глазами.
Вот-вот рухнет на голову
За покосившимся забором на одной из улиц села стоит дом, которому уже больше века. Мы не застали красивой деревенской идиллии, о которой принято говорить, вспоминая российскую глубинку.
Когда вошли во двор, нашему взору предстал не дом, а лишь его остатки. Завалинка давно превратилась в труху. Двери держатся, пожалуй, только молитвами хозяек. В сенях и в доме кривые полы, ступать по которым страшно так же, как и просто созерцать их. И «королева» удручающей картины - печь. Очагом её назвать язык не поворачивается. «Пизанский» наклон печной стенки угрожающе провожает нас, когда входим вглубь тёмной сырой комнаты. Кажется, что при неудачном шаге она просто обрушится тебе на голову.
Жить тут, кажется, просто невозможно. Но именно здесь продолжают обитать 36-летняя Юлия Дамбиева и её 57-летняя мать Светлана Подобашина. Уехать они не готовы. Говорят, что у них хозяйство, земля и вся жизнь в этом селе.
Юлия работает техничкой в сельском доме культуры, где зарплата едва превышает 14 тысяч рублей. Её мать, бывшая доярка совхоза Светлана Семёновна, после закрытия хозяйства осталась без постоянной работы. Сегодня женщин кормят две коровы, огород и небольшое картофельное поле.
- Нам очень трудно, в том числе с питанием, не говоря уже о ремонте дома. Если бы не свое хозяйство, не огород, не знаю, что бы мы делали, - говорит Юлия. - У односельчан помощи просить бесполезно, все заняты своими делами. Но есть, конечно, люди, которые нам помогают. У нас в Ониноборске живёт одна бабушка, которой мы носим молоко от своих коров и овощи с огорода. А она нам даёт продукты.
Дом, в котором живут женщины, был куплен родителями Светланы Семёновны ещё в 1991 году. Однако оформить его в собственность семья так и не смогла.
- Этот дом купили мамины родители в 1991 году. И мы сюда как заехали, так и живем. Дом не оформлен в собственность, только участок под ним числится на маме. За оформление надо платить, а средств у нас попросту нет. Когда мы заехали, дом был почти в таком же состоянии, как сейчас. Только печь была новее, конечно, - рассказывает женщина.
«Не могу оставить маму»
История семьи Юлии и Светланы во многом похожа на судьбы тысяч жителей российских «безработных» деревень, где проблемы со здоровьем лишь усугубляют положение.
- У мамы 20 с лишним лет стажа работы дояркой. Когда совхоз закрылся, она попала под сокращение. Работы для неё на селе нет, хотя она ещё не на пенсии. Новая пенсионная реформа не позволяет вовремя уйти на заслуженный отдых. Я с тех пор, как зацепилась за работу техничкой в доме культуры, так и держусь за неё. Зарплата маленькая, но хоть что-то, чем совсем ничего. В последнее время меня начало подводить здоровье - уровень гемоглобина всего 51. Слабость ужасная, головные боли, но я держусь. В больницу мне не лечь: не могу оставить маму одну с хозяйством, у неё тоже проблемы со здоровьем, давление, - рассказывает Юлия.
Свой дом женщины буквально поддерживают подручными средствами. За помощью они обращались в социальную защиту, однако быстрого решения не получили.
- Зимой здесь бывает очень холодно, и мы топим весь день, - указывает Юлия на старую печь. - Дрова сами колем, рядом есть пилорама. Видите, двери все перекосило, пол проваливается, дует со всех щелей. Мы обращались в соцзащиту, но нам ответили, что нужно ждать очереди на ремонт печи года четыре или даже пять лет. А с ремонтом дома нам помочь никто не может. Скотину последнюю продавать мы не хотим, да и всё равно этих средств не хватило бы ни на что.
Семья живёт практически без поддержки родственников. Отец Юлии находится в зоне проведения специальной военной операции и не выходит на связь с дочерью.
– Мои родители развелись, когда мне было три года. Отец до моих 18 лет исправно платил алименты. Он всю жизнь работал на высокой воинской должности, сейчас военный пенсионер, находится на СВО, - говорит Юлия. - Мы не поддерживаем связь. Лишь иногда нам помогают его родственники. Я даже не знаю, в курсе ли он нашего с мамой положения. Он нами не интересуется. Я нечасто обращаюсь к родственникам отца. Может, раз в полгода или в три месяца.
Переехать в другой дом, который предлагают в селе, женщины тоже не соглашаются. Юлия говорит, что, если в райцентре для неё найдётся вахтовая работа, она согласится.
- Когда я обратилась к главе поселения, он сказал, что есть свободные дома. Но я знаю, что все они либо очень далеко отсюда, либо здесь, но тоже непригодны для проживания, - говорит она. - Мы не хотим уезжать. Хотим жить здесь, вести хозяйство. Если бы не новая пенсионная реформа, мама бы уже давно была на пенсии. И мне бы легче было здоровье поправить, где-то в районе работу найти. Образования, кроме школы, у меня нет. Я бы, например, могла жить здесь, а работать вахтовым методом в Хоринске - той же фасовщицей в магазине. Многие наши так делают.
Почему молодая женщина осела в деревне без перспектив? По словам Юлии, когда умерли её дедушка и бабушка, она пожалела одинокую мать и решила остаться. Никто из родственников практически не выходит с семьёй на связь.
- Моя бабушка всю жизнь трудилась дояркой, дедушка - пастухом, оба в совхозе, - рассказывает женщина. - Когда бабушка тяжело заболела, сестры моей мамы все разъехались, и только мама осталась ухаживать за ней лежачей. Ушла с работы. Их в семье шестеро: сестры и брат, который умер ещё 12 лет назад. Никто из сестёр ей не помогал. После моего выпускного через 8 месяцев после бабушки умер дедушка. Прошли похороны, и я решила остаться с мамой, пожалела её. Кроме меня, у неё никого нет. Получается, когда родители были здоровы, они были нужны своим детям. Моя мечта - ремонт сделать. Что касается личного, могла бы писать рассказы. Раньше работала внештатным корреспондентом районной газеты «Удинская новь». Мои рассказы даже в Москве публиковались. Писать перестала, потому что быт заел. Но навык я не потеряла. В сельском хозяйстве многое умею, было бы здоровье.
Пассивность и закрытость?
Разумеется, после беседы с женщиной мы тут же обратились в местные органы власти. Вот как на наши вопросы ответил и. о. главы сельского поселения «Краснопартизанское» Евгений Галсанов.
– Да, действительно, жилое помещение, в котором живут Юлия с матерью, в печальном состоянии и требует капремонта. Печь разваливается, фундамент просел, потому что само село находится на болоте. Вообще, если за домами хорошо следят, то их поднимают - в Ониноборске издавна так заведено, что фундамент ставить бесполезно, - рассказал он. - Женщинам предлагали другой дом в Ониноборске, по той же улице, в более приемлемом состоянии. Но они отказываются. В ближайшее время предложу снова и на этот раз возьму письменный отказ. Что мы еще сделать можем?
Как отметил наш собеседник, семья, по его мнению, довольно необычная.
– Я даже позвонил бывшему главе поселения, который проработал восемь лет, чтобы узнать об этих женщинах. По его словам, когда он приступил к обязанностям в 2017 году, Юлия уже работала техработником дома культуры. Коллеги характеризуют её как специфического человека, который ведёт затворнический образ жизни. Даже просили её уволить - мол, плохо работала, и с ней не могли найти общий язык. Но бывший глава пожалел её. В жизни села семья не участвует, она пассивная и закрытая. А ещё у них есть три собаки, которые, как люди говорят, почему-то спят в доме, - сообщил и. о. главы сельского поселения.
Что касается матери, судя по документам, в прошлом году она участвовала в общественных работах, которые ей как очереднику предложили в Центре занятости.
– Но по этой программе работа даётся, как правило, на несколько дней, людям платят небольшую зарплату. Когда она работала дояркой, не сильно отличалась трудолюбием, по словам тех же жителей. У неё были хорошие родители, самодостаточные, и вот за счёт них-то они и жили, как люди рассказывали. Обеспечивали им достойную жизнь, и не было у них потребности ни в образовании, ни в работе, как я понимаю, - сообщил Евгений Галсанов. - Юлии предлагали уехать на вахту вместе с мамой. Женщина же молодая - 36 лет, да и мать не старая - 57 всего. Но работу за пределами села они не хотят искать. Как ещё помочь, мы не знаем.
История семьи вызвала у нас не только сочувствие, но и вопросы. Да, их дом действительно опасен для жизни, а уровень доходов не позволяет решить проблему самостоятельно. Но вместе с этим за годы вокруг этой семьи словно выросла стена бездействия.
Сейчас жизнь семьи находится под угрозой. Про качество той жизни мы вовсе промолчим. Но в этой ситуации думается, что трагедия не только в отсутствии помощи, но и в том, что человек настолько привыкает к своей беде, что перестаёт искать из неё выход...
Как помочь семье?
По словам Юлии, она не хотела бы жаловаться и добиваться решения своей проблемы на уровне властей. Её единственной просьбой была публикация о сборе средств на ремонт дома и печки. Как показывает опыт, наш отзывчивый читатель действительно способен в кратчайшие сроки оказать необходимую помощь попавшему в беду человеку. В случае Юлии - хотя бы безопасно пережить ближайшую зиму.
Мобильный банк (Сбер, Совкомбанк): 89021614077 (получатель Юлия Вячеславовна Дамбиева).
