В гимне нашей республики перечислены все её богатства, и лес занимает там первую строчку. В ведении Сергея Георгиевича Мотовилова более 260 тысяч гектаров леса Бичурского района, что можно легко сравнить с такими странами, как Люксембург или Маврикий.
Как и все люди старой закалки, Сергей Георгиевич с неохотой говорит о себе. А вот о лесе, о пожарах, о людях, с которыми работает и которых ласково называет «команда», – с удовольствием. Отдельно лесник попросил упомянуть других номинантов на премию из Бичурского района и подчеркнуть, что «он их очень уважает и ценит».
Оставить своим детям природу
– Сергей Георгиевич, вы посвятили лесу большую часть своей жизни. С чего всё начиналось? Как вы выбирали свой путь?
– 13 марта 2026 года исполнилось ровно 40 лет, как я устроился на работу в Бичурский лесхоз на должность мастера леса.
А вообще свой жизненный путь я выбрал, можно сказать, совершенно случайно. До армии я работал хлеборобом в колхозе. У меня были права, и казалось, что для счастья больше ничего не надо. Отец, помню, спрашивал, что я дальше собираюсь делать. А я истово верил, что буду всю жизнь баранку крутить.
Потом пошёл в армию. Без пафоса скажу, что она стала действительно школой жизни. Я там начал задумываться, что надо идти учиться, продолжать образование. Поэтому после армии я собрал документы и поехал в Улан-Удэ поступать на спортфак Бурятского пединститута. Всегда любил спортом заниматься, до сих пор бегаю каждое утро по километру.
Но до пединститута я не дошёл, потому что встретил друзей из деревни. Они приехали поступать в лесотехникум и звали с собой. «Серёга, там полдеревни наших бичурян», – помню, смеялись над этим. Я тогда решение принимать не стал. Просто вернулся в Бичуру подумать ещё.
А мама посоветовала сходить в лесхоз, посмотреть да разведать. Родственники там работали опять же. И вот я, молодой парень из армии, – в меня сразу вцепились. Дали направление от лесхоза, стипендию платили. Уже после окончания лесотехникума я сразу поступил учиться заочно в Красноярский технологический институт и приступил к работе в Бичурском лесхозе.
В лесхоз пришел в 1986 году после окончания лесотехникума. У меня было ружье, и я думал, что буду целыми днями с ним по лесу болтаться. Глупенький был. А потом пришло осознание, в чём заключается суть работы.
– И в чём же?
– В том, чтобы детям своим всё это оставить – лес, природу. Меня спрашивают: «Серёга, зачем это тебе надо?» Я так и отвечаю: «Пацану своему оставлю». Даже если он не вернётся в Бичуру, то внуки и их дети вдруг захотят.
Счастье ехать домой после тяжёлого пожара
– Возникало ли у вас желание взять и всё бросить?
– Никогда. Даже в сложные 90-е годы, когда страны не стало, я не думал об уходе из системы лесного хозяйства. Я не представляю себя в другой профессии. Лесное хозяйство – это моё!
– Полдеревни поступали в техникум в ваше время. А сейчас насколько охотно молодёжь идёт работать в лесничество?
– Крайне неохотно. Это редкость, если приходит молодой парень. Как правило, это пенсионеры из правоохранительных органов. Я никому не отказываю. Но с тем костяком коллектива, который есть сегодня, мы в прямом смысле прошли огонь и воду.
Есть у нас и система воспитания. Например, наши сотрудники уже много лет участвуют во многих социальных проектах района. Это и обеспечение дровами семей участников СВО, и участие в поисках пропавших граждан нашего района, особенно если следы потерявшихся ведут в лес, и участие в ликвидации ЧС при наводнениях в населённых пунктах, и участие в организации детского спортивного турнира по футболу, районных и межрайонных турслётов – детских и взрослых.
Ещё лет 10–15 назад молодежь шла, а сейчас впервые за 5 лет один парень-заочник устроился на работу. Вопрос с кадрами частично можно было бы решить предоставлением жилья. В своё время общими усилиями мы построили два двухквартирных дома, и сразу же к нам приехали четыре семьи.
Мы эти дома всем обеспечили, вплоть до техники. Конечно, это сыграло свою роль. На какое-то время вопрос с кадрами был решён достаточно неплохо.
Сегодня мы пытаемся решить вопрос по социальному жилью для нашего самого молодого специалиста. Пока удалось включить его в одну федеральную программу. Надеемся на получение новой квартиры в 2027 году.
Когда я устроился на работу в 1986 году, работала программа снабжения лесного хозяйства квартирами. Наш лесхоз построил целую улицу. Все, кто хотел, получили жилье. В то время это было великое счастье.
– А для вас в чём заключается счастье?
– Счастье – это когда едешь домой после тяжёлого пожара. Прикончишь его, заборешь, несколько дней в этом аду находишься. И такое это состояние – не передать словами! С детьми находиться. По молодости учился и работал без выходных. Денег вечно не хватало, дочка старшая только родилась. И не получилось у меня больше внимания ей уделять, к сожалению. А вот когда появился пацан – тут уже посвободнее. Водил его за ручку везде по лесу, в 15 лет отдал свой старый карабин.
Помню, как добыли его первого козла. Ну как добыли (смеется). Шли мы по лесу, я поднялся на пригорок и увидел двух козлов. Сын остался в распадке, а я перевалил и завалил одного. Зову сына, говорю, мол, видишь, один козёл лежит отдыхает. Стреляй! Ну тот из воздушки пальнул и радовался «добыче».
– Ну вы ему потом правду рассказали?
– Да он почти сразу сам догадался.
«Кусочек Родины моей»
– Правда ли, что каждый лесничий знает свой лес как дом? Есть ли у вас дорогое сердцу место в тайге и почему именно оно?
– Правда. Вверенный нам под охрану лесной фонд я ещё в молодости, что называется, исходил вдоль и поперёк. Наверное, сейчас нет ни одного распадка или урочища, где я не был. И о каждом распадке остались какие-то заметки в памяти: где-то я отводил или принимал деляну, где-то мы тушили лесной пожар, строили лесохозяйственную или противопожарную дорогу, мост или лежнёвку. Где-то проводили рубки ухода – прочистки или прореживания, где-то – лесовосстановительные, лесоучётные или лесозащитные работы.
Куда-то я ходил за ягодой. В прошлые годы её заготавливал помногу – ежегодно от 100 до 150 литров варений разных видов. Занимались добычей кедрового ореха. В студенческие годы помногу заготавливали ерника и бадана – хорошее подспорье для содержания семьи. Тогда же, в молодости, увлёкся охотой, которая стимулировала к изучению новых, потайных мест в тайге.
Ну а самое сокровенное место, где я люблю бывать больше всего, – это урочище Кокуцел. Там долго, на бугорочке над речкой, стояло старое колхозное зимовьё, от которого просматривалась вся широкая долина речки Кокуцел, занятая сенокосными угодьями бывшего колхоза. Там я очень любил летним вечером с кружкой горячего дымного чая, сидя на пороге зимовья, любоваться цветущей долиной, слушать перекличку гуранов, которых тогда было великое множество в тех местах.
В те годы, когда только колхоз ликвидировали, а частники ещё колхозные покосы не успели разделить, в Кокуцеле была тишь и благодать – земной райский уголок. Кусочек Родины моей.
«Лесники и лесное хозяйство были необходимы всем властям – и царям, и коммунистам, и демократам. Поэтому лесное хозяйство будет вечной отраслью народного хозяйства страны. Не могу сказать, что процветающей, но нужной власти и народу – это точно», – говорит Сергей Мотовилов.
Сдерживали разграбление тайги
– Лесное хозяйство России, и Бурятии в частности, за последние десятилетия пережило не одну реформу. Насколько было сложно работать и как обстоят дела сейчас? Какие изменения радуют, а какие вызывают беспокойство?
– Работать сейчас стало легче. Для меня самое сложное было не привыкать к изменениям – мы их все переживали благополучно, эти реформы. Зарплаты по полгода не получали, так в деревне с этим всегда проще: лес и хозяйство кормят, голодным не останешься. В моем понимании тяжело – это тушить пожары.
Реформирования лесного хозяйства на моей памяти проходило немало. Но если обратиться к истории, то можно сделать выводы, что лесники и лесное хозяйство были необходимы всем властям – и царям, и коммунистам, и демократам. Поэтому лесное хозяйство будет вечной отраслью народного хозяйства страны. Не могу сказать, что процветающей, но нужной власти и народу – это точно.
А самым сложным периодом, наверное, можно назвать период китайской экспансии в лесной отрасли. Как раз в эти времена по всей Сибири происходила интенсивная заготовка и вывозка в Поднебесную древесины хвойных пород в огромных количествах. Вереницами эшелоны с лесом уходили на Восток.
Не миновали интересы экспортёров леса и наш район. Лес попёрли в приёмные пункты со всех таёжных уголков на всех видах транспорта – от мощных лесовозов типа «Уралов» и КрАЗов до совсем миниатюрных лесовозов – мотоциклов ИЖ и «Урал». Последних звали «термитниками».
На фоне легальной заготовки на лесоделянах процветало и воровство леса. В районе в этой сфере действовало несколько банд, которые орудовали в основном по ночам. Много было приложено усилий в то время сотрудниками Бичурского лесхоза для сдерживания этого хищнического разграбления тайги.
При поддержке органов муниципальной и правоохранительной власти района, руководителей Республиканского агентства лесного хозяйства огромными консолидированными усилиями удалось тогда сдержать это варварство в лесном фонде тогда ещё Бичурского лесхоза. В то время специалисты лесхоза сутками мотались по району, дежурили на совместных с полицией постах, установленных в круглосуточном режиме на Заганском перевале и на Подлопатинской трассе, магистралях, по которым уходил лес из района.
Сейчас все, кто стоял у истоков этой работы, могут смело посмотреть в глаза своим детям и согражданам и сказать: «Мы сделали тогда всё, что было в наших силах, и много сверх того, чтобы сберечь для вас таёжные богатства родного края!»
А сегодня могу вполне уверенно сказать, что в крайние годы, несмотря на все проблемы в стране, существенно изменилось отношение всех уровней власти, федеральных, республиканских, районных и местных муниципальных, уполномоченных органов лесного хозяйства и надзорных органов к вопросам предупреждения и ликвидации природных пожаров. Со всех за эти позиции идёт нешуточный спрос по цепочке с самого верха. Это хорошо видно на примерах снабжения специализированной техникой органов лесного хозяйства, возросшего уровня ответственности руководителей всех уровней власти, спроса за промахи в организации этих работ. Этот спрос регулярно ощущаем и мы, лесничие – самый низший исполнительный орган в этой работе. Это радует и вселяет надежды.
Конечно, есть и факторы, вызывающие беспокойство, но они мелкие и преодолимые – временные явления, которые сопровождали лесное хозяйство постоянно на моей памяти. Основное из них – снижение уровня боеготовности автономных учреждений – лесхозов. Сегодня лесхозы во многих районах республики являются основной ударной силой по ликвидации лесных и ландшафтных пожаров. Это готовые подразделения с развитой инфраструктурой, базовыми техническими средствами, опытными руководителями и специалистами, то есть остатками от них.
Для полного восстановления боеспособности этих учреждений нужно немного – предоставить им легальную возможность зарабатывать средства самостоятельно, а также право самостоятельно определять ценообразовательную политику их услуг, реализации товаров и работ. Эти учреждения только по названию сегодня остались бюджетными, на самом деле предприятия лесного хозяйства с большим трудом выживают в условиях жёсткой конкуренции со стороны частного бизнеса.
Стратегия наших властей на переориентацию полномасштабной финансовой поддержки республиканской авиабазы и уменьшение этой поддержки лесхозов приведёт в конечном итоге к развалу лесхозов. Зачем это допускать? Создавать вновь базовые пожарные центры на основе авиабазы будет гораздо дороже и сложнее, чем поддерживать и восстанавливать кадровый потенциал лесхозов.
Это моё личное мнение и мнение многих сотрудников лесного хозяйства республики. Может, и ошибочное. Но сегодня нужно приложить немного усилий, чтоб сохранить нашу уникальную структуру, которую удалось сохранить властям в тяжёлые 2007–2008 годы, наверное, в единственном субъекте, где лесхозы сохранились.
«Поседел раньше времени»
– Расскажите о самом тяжёлом испытании за годы работы, когда вам пришлось принять непростое решение или рисковать жизнью.
– Таких испытаний за долгие годы работы было очень много, решения по ним принимать было тяжело, и рисков хватало. Многие из них были связаны с организацией и руководством работ по ликвидации лесных пожаров.
Где-то в 1997 году возник пожар на вершине Куналея. Очень далеко, на границе с Читинской областью. Пожар был огромный, но увидели его не сразу, потому что это было в начале мая и самолёт ещё не летал (самолёт Авиалесоохраны, который патрулирует с воздуха. – Прим. автора). Периметр был такой, что я на рассвете уходил с табора по кромке и возвращался только поздно вечером.
На то время связи не было. Существовали радиостанции, но они работали максимум на 500 метров. И вот множество групп тушат этот пожар, задымлённость страшная. Техники никакой – один газик и два наёмных бульдозера. А ты отвечаешь за людей в таких условиях. Тяжело было, очень тяжело. Мы пока тот пожар ликвидировали, я ноги стёр до колена.
В Куналее же в 2009 году мы тушили пожар, который я до сих пор считаю самым страшным в своей жизни. Когда его обнаружили на площади примерно 60 гектаров, то не смогли сдержать. Не помню уже, почему так получилось: погода, человеческий фактор. Он вышел из-под контроля и пошёл гулять к хребтам, в глубину тайги.
Табор у нас находился возле речки. От табора до кромки группа доходила примерно за полдня. Задымлённость была такая, что мы окунали головы у воды, чтобы хоть немного чистого воздуха вдохнуть.
Мы почти полностью его локализовали, и только один язык ушёл в сопки. Я по рации передал в штаб, что мне нужен вертолёт с десантниками. По земле туда добраться не было никакой возможности, а группа десантников в пять человек быстро бы прикончила тот пожар. Но мне сказали: никого не будет, справляйтесь сами, как можете. Наверное, тогда действительно не было возможности отправить подмогу – по всей Бурятии работали, год тяжёлый выдался.
Когда куратором пришёл Пётр Степанович Мордовской, ситуация несколько изменилась. Никогда такого не было, чтобы мне звонили со всех ведомств и предлагали помощь, спрашивали, что мне нужно. Отношение прямо кардинально поменялось.
В этих условиях стояла задача не только остановить распространение пожара, но и не допустить травмирования и потерь личного состава. От этого груза огромной ответственности тогда, наверное, и поседел раньше времени. По прошествии 17 лет как вспомню, так вздрогну. В общем-то, руководителей всегда больше всего убивает ответственность за вверенные чужие жизни и здоровье, чем собственные риски. Это несопоставимые категории.
– А вы когда-нибудь думали, что всё, на этот раз не выберусь из этого пожара?
– Несколько раз было. Но больше всего мне запомнилось, когда переживал за жизнь других. В конце 90-х тушили пожар в соседнем Селенгинском районе. А там получалось так, что раньше частенько от них к нам залетали пожары, поэтому мы предпочитали их ловить и ликвидировать сразу же на их территории.
И вот мы у себя успели поймать на 100 гектарах, а у соседей он на 3 тысячи разгулялся. Так что мы отправились на подмогу, человек сто где-то. Бульдозер пригнали с нашего лесхоза ночью.
А бульдозерист был пожилой. Он подходит ко мне и говорит, что нехорошо ему, сердце покалывает, а нам ночью надо работать, пока есть возможность. Я решил его заменить на Сашу, на все руки мастер был у меня такой. Ему хоть какую машину дай, он любой управлять может. И потом я сто раз помолился, что принял такое решение.
Вместе с бульдозером отправил пять молодых парней. Один из них ещё, как сейчас помню, Лёша был. Он вообще ко мне ещё со школьного лесничества пришёл работать. Потом продолжил трудиться в лесничестве на Верхней Берёзовке. Вот его тогда я поставил старшим и велел помогать бульдозеру.
Наутро отправился с коллегой по кромке и тут смотрю: где мои работать должны, там верховик шарашит. Мне аж плохо стало. Пошли с коллегой искать ребят. Дошли по минполосе до места, где они работали, а там дальше стена огня. Молодняк горит! И сделать ничего нельзя – вызвали руководство из города. Сутки икру метали, что называется.
А наутро видим – идут наши молодцы! Оказалось, в какой-то момент бульдозер закипел и ребята остановились, чтобы посмотреть, в чём дело. В этот момент бульдозерист увидел, что на них идёт верховик. Недолго думая, пока бульдозер ещё был на ходу, он быстрее растолкал молодняк на полянке, содрал всё до сырой земли. И все вшестером они под бульдозером спрятались. Только так и спаслись, потому что, когда горит молодняк, температура адская.
– Тушить пожары – дело опасное и нелёгкое. А бывали у вас какие-то курьёзные случаи?
– Ноги мыть из консервной банки приходилось. Тогда месяц почти жили на пожаре в очень тяжёлых условиях. Кстати, вы знали, что можно в лесу стирать одежду и носки не на руках, а в центрифуге? Это меня авиапожарные научили. Берёшь палку, привязываешь носки или бельё и опускаешь в реку. Вещи день в этой «центрифуге» полощутся, просушиваешь их и всё – чистые твои носочки.
Одними запретами лес не сохранить
– В Бичурском районе разработана система предупреждения лесных пожаров и патрулирования с привлечением общественности. Расскажите, как это вообще работает.
– Система действительно уникальная. Заключается она в том, чтобы максимально распространить информацию о том, что в лесу высокая пожарная опасность. Но делаем это мы не только с помощью объявлений или статей в СМИ.
Знаете, что намного эффективнее работает? Во-первых, взаимодействие с ведомствами и предпринимателями. На тот момент, когда мы только начинали работу, у нас было порядка 40 предпринимателей. Всегда задействованы сотрудники больницы, муниципальные служащие. С начальником полиции в самые пиковые дни на те же праздники вместе разводку делали. Он нам выделяет сотрудников, чтобы усилить патрули. Очень большой охват!
Во-вторых, человеческий фактор тоже со счетов списывать не надо (смеётся). Вот, например, я отправляю предпринимателя по графику дежурить в лесу в выходной день. А кому охота, когда дел по хозяйству много? С семьёй опять же побыть хочется. Да мало ли дел в деревне в выходной? Он выгоняет машину и материт меня. И вся улица слышит, как Мотовилова ругают. А следом его жена побежала по соседям и тоже говорит, что я такой-сякой, отправил её мужика на патруль.
Получается, целая улица в курсе, что в лесу работают. Сосед вон в этот день следит за обстановкой. И так информация вокруг одного человека уже распространяется.
Постепенно сознание людей кардинально поменялось. Конечно, не один год понадобился на это, но система наша работает! Сейчас неделю будешь ездить по лесу – ни одного человека, кроме патрульных, не встретишь.
Но я как считаю: одними запретительными мерами сохранить лес не получится. Надо, например, человеку за черемшой съездить, за земляникой. Хочет он детей с собой взять, показать, как всё устроено, – да пожалуйста! Позвони в лесничество, сообщи имя и фамилию, номер машины и куда примерно отправляешься. Получи инструктаж, позаботься о шанцевом инструменте, запасе воды. Такой человек мало того, что сам костёр жечь не будет, так и вокруг будет поглядывать. И потом отзвонится, доложит, всё ли в порядке. А мы в журнал специальный всё заносим. Человек если с добрыми намерениями едет, я ему никогда не препятствую!
– Многие считают лес просто природным ресурсом. Что для вас лично означает лес?
– Да, конечно, лес и является природным ресурсом – источником строительного материала, дровяной древесины, пищевых продуктов, регулятором водного баланса, производителем атмосферного воздуха, имеет рекреационное назначение. Это только малая толика ресурсов, которые являются производными продуктами леса. И все они должны быть использованы человеком для осуществления потребностей. Только задача человечества – сохранить этот ресурс для последующих поколений.
Что касается меня, моя работа связана с лесом накрепко, корабельными канатами, наверное. То, что я в лесу как дома, – это тоже неоспоримый факт. То, что лес живой организм, который живёт и развивается по своим законам, понять которые человечество пытается много веков, – это тоже неоспоримый факт.
«Жизнь не зря прожить»
– Не было ли мысли уйти на пенсию?
– Честно говоря, помру я на ней сразу! Мне друзья рассказывали, которые на пенсию вышли, что месяц отдыхали, дела все по дому переделали, а потом скучно стало. Тяжело на пенсии! Так что пока востребован, буду работать! Не представляю я себя без этой работы!
– Вы счастливый человек?
– Однозначно да! У меня в этой жизни есть всё – любимая семья, любимая работа, осознание, что результаты этой работы нужны людям и по праву ими оцениваются, поддержка коллег и руководства, признание результатов этой работы окружающими, любимое хобби, которым есть возможность заниматься, – что ещё нужно человеку для счастья? Ну, может быть, только павлинов развести? Мой друг – известный в районе альтруист Александр Сидорович – предложил взять у него и разводить ишаков. Кстати, у него во дворе есть и те, и другие.
– А может, у вас есть какие-то мечты, которые вы всё время откладывали на потом? В жаркие страны слетать, например?
– Да я далёкий от этого человек! Мечта у меня одна – чтобы дети и внуки здоровы были. Других нет, остальное всё сбылось.
– А что сбылось?
– Да вот это всё – жизнь свою не зря прожить.
Ответственность за дело
Комментарий Инессы Лхасарановой, управляющей ВТБ в Республике Бурятия:
– Забота об окружающей среде – дело, которому Сергей Мотовилов отдает все свои силы. Благодаря неравнодушию наших земляков Бурятия славится своей уникальной природой в России и за ее пределами. Банк ВТБ поддержал проект «Гордость Бурятии» для того, чтобы как можно больше жителей республики узнали о людях, для которых ключевая ценность – ответственность за дело, которое номинанты выбрали главным в своей жизни.
Факты о Сергее Мотовилове
- За почти 40 лет работы в лесной отрасли он прошёл путь от рядового специалиста до признанного эксперта, освоив множество профессий: вальщик леса, тракторист трелёвочного трактора, водитель лесовоза и другой вездеходной техники, пилорамщик, пожарный, лесоустроитель.
- В ведении Сергея Георгиевича находится обширная территория лесничества общей площадью 263 859 гектаров – пространство, сравнимое с небольшими европейскими государствами.
- Благодаря усилиям Сергея Мотовилова в Бичурском районе создана надёжная противопожарная система, которая служит образцом для других регионов. Её ключевые элементы – это оснащение подразделений вездеходной и противопожарной техникой и оборудованием.
- Сергей Мотовилов создал и внедрил собственную сеть радиосвязи из радиостанций различных диапазонов. Антенно-фидерное устройство кустарного производства замкнутого контура определённой длины для радиостанций КВ диапазона обеспечивает стабильную связь на расстоянии до 500 км и более – даже в горной местности, где традиционные средства связи часто бессильны.
- Опыт Сергея Георгиевича в тушении лесных пожаров бесценен. Его качества лидера не раз спасали людей и технику. Волевой характер и ответственность помогают принимать верные решения в критических ситуациях. Умение сплотить и организовать людей превращает разрозненных специалистов в слаженную команду. Стратегическое мышление позволяет предугадывать развитие пожара и выбирать оптимальные тактики тушения.
- Благодаря грамотному руководству С. Г. Мотовилова ни разу не были допущены переход лесных пожаров на населённые пункты, переход огня на объекты экономики, несчастные случаи.
