— Бурятии пора показать все, чем она богата, — считает художник-монументалист Юрий Мандаганов, автор выставочного проекта «Флорентийская мозаика Юрия Мандаганова», начавшегося в Иркутске в рамках празднования 350-летия присоединения Бурятии к России

В ближайшие два года выставка флорентийской мозаики побывает во всех крупных городах Сибири, в том числе в Новосибирске и Томске. Бывший томич президент Бурятии Вячеслав Наговицын обещал финансовую поддержку этому проекту.

 

Вершина признания — Третьяковская галерея

После многочисленных персональных выставок в Москве, Сиэтле, Париже, Сеуле, Харбине и Улан-Баторе, разных городах России и США работы Мандаганова приобрели Государственный музей Востока, Московский музей современного искусства, Музей-институт Фешина (США) и др.

Но вершиной своих достижений сам художник считает то, что две его картины приобрела Третьяковская галерея: «Тихая мелодия» и «Кочевница».

 

Ремесло или искусство?

Искусство флорентийской мозаики возникло в эпоху позднего Возрождения во Флоренции. Расцвета достигла в XVI веке при дворе Медичи, давшего покровительство всем направлениям Ренессанса. В то время из-за высокой цены картин флорентийской мозаики их производство находилось в монополии государства.

В XXI веке, «веке олигархов», Юрий Мандаганов — единственный в мире художник, представляющий флорентийскую мозаику на художественных выставках. Его коллеги заняты в основном ремеслом, украшая флорентийской мозаикой камины, производя за немалые деньги шкатулки, табакерки и другие украшения домов богатых людей или копируя в этой технике картины других известных художников.

 — Как-то начальник управления современного искусства Федерального агентства по культуре Кохабидзе удивленно сказала: «А почему флорентийская мозаика возрождается в Сибири у Байкала? Ведь буряты и флорентийская мозаика — это две несовместимые вещи!». Сегодня я знаю нескольких коллег, работающих в этой технике. Эти люди живут в Москве, Питере, Уфе. Но они не занимаются творчеством, а работают в угоду олигархам. Я не ремесленник, а художник. По большому счету художнику все равно, что брать материалом для своих работ — камень или цветной картон, — рассказывает Мандаганов.

 

Олигархи и флорентийская мозаика

Тем не менее «нескромное обаяние» российской буржуазии, сила денег и власти не прошли мимо Мандаганова. В свое время несколько его работ приобрели для того, чтобы подарить Владимиру Путину. Бывший президент Бурятии Леонид Потапов купил «по дешевке» одну из лучших картин Мандаганова «Дочь Байкала». Художник вспоминает, что, когда перед намечавшимся визитом в Бурятию Владимиру Путину готовили апартаменты в ставке в Сосновом бору, три картины Мандаганова отобрали для того, чтобы удивить изыс­канной роскошью высокого гостя. Одна из картин должна была украшать «царскую опочивальню». Как должен быть преподнесен сей презент — в торжественной обстановке или под видом спонтанного экспромта, когда президент Бурятии «вдруг» снимает со стены картину и дарит ее Владимиру Путину, Мандаганову не рассказывали. Тогда в 2005 году президент Путин в Бурятию не приехал, о судьбе своей картины Юрий ничего не знает, а спрашивать у Леонида Потапова «неудобно».

Сегодня картины Мандаганова есть в коллекциях других российских олигархов рангом пониже. Однажды иркутский олигарх Юрий Ковалев купил картину Мандаганова и подарил ее Олегу Дерипаске. У спикера Совета Федерации Сергея Миронова, имеющего базовое образование геолога и любящего камни, есть целых четыре работы бурятского «флорентийца». Главе российского сената их дарили бурятские «олигархи» — братья Матхановы, мэр Улан-Удэ Генадий Айдаев и младший коллега Миронова, сенатор от Бурятии Иннокентий Егоров.

 

В Бурятии тоже любят изысканную роскошь

Как признается Юрий Мандаганов, большая часть его картин куплена в Москве, но друзья-коллекционеры есть и в Улан-Удэ. Первым меценатом была золотодобытчица Татьяна Туракина (эвенкийская община «Дылача»), которой он посвятил две работы на эвенкийскую тему. Здесь в Бурятии наберется с десяток коллекционеров, у которых есть по нескольку работ Мандаганова. Среди них бизнесмены-депутаты Индира Шагдарова (сеть магазинов «Абсолют») и Баир Доржиев (агентство «Барис»).

Мандаганов использует в своих работах только местный материал. Особый изыск его работ в том, что однажды найденный узор камня в разрезе должен так лечь в плоскость картины, чтобы стать частью композиции, замысла художника.

 

Друг Даши

О самой тонкой стороне своего искусства, цене на свои картины, Мандаганов говорит не очень охотно. Только после часа беседы выясняется, что свои роскошные станковые работы художник продает по довольно скромным ценам. В Бурятии это приблизительно $3—3,5 тысячи, в Москве — $10—15 тысяч.

 — В Москве все мне говорят: «Вы, наверное, очень богатый человек!» — смеется Юрий Мандаганов. — Конечно, по сравнению с ценами на скульптуры Даши (Намдакова. — С.Б.) это все весьма скромно. У него один «Чингисхан» ушел за $300 тысяч. Но на Даши сейчас работает целый цех мастеров, команда искусствоведов и менеджеров. Он модный художник у богатых людей. Но я Даши, как другу, говорю: вот Третьяковка (скульптуры Намдакова тоже недавно приобрела Третьяковская галерея. — С.Б.) — это твоя лебединая песня, все остальное — ерунда! И он, как настоящий художник, это прекрасно понимает. У меня сейчас есть несколько учеников, из которых, я надеюсь, будет создана бурятская школа редкого изысканного искусства флорентийской мозаики.

Проект «Флорентийская мозаика Юрия Мандаганова» завершится через два года в Улан-Удэ выставкой художника в Художественном музее имени Сампилова.

Юрий Мандаганов — единственный в мире художник, представляющий флорентийскую мозаику на художественных выставках