В новостях мы часто читаем о проблемах на крупных стройках Бурятии. Третий мост, очистные, театр Үльгэр – на объектах находят недочёты, а сроки открытия сдвигают. Но насколько оправдан информационный шум? И почему перенос сроков – это признак масштаба? Попытаемся разобраться, что на самом деле происходит с главными стройками республики.
Проблемы – это часть работы
Строительный бум накрыл Бурятию в 2017 году, после прихода Алексея Цыденова. В республику начали приходить федеральные миллиарды, на которые строились сотни километров новых дорог, десятки новых школ и детсадов, больницы, ФАПы, мосты, а также крупные объекты. Большинство из них построили без проблем и скандалов. Но есть и те, за которые приходится побороться. И так было всегда.
Вспомним хотя бы взлетно-посадочную полосу в аэропорту «Байкал», которая сейчас является одной из крупнейших за Уралом, принимая все типы воздушных судов. А ведь в своё время Спецстрой, который строил полосу, был упразднён указом президента из-за коррупционных скандалов и срыва сроков. Вопрос стоял остро: Росавиация России вышла на расторжение контракта, но Бурятия гарантировала завершить работы. Сегодня полоса успешно функционирует, и мало кто вспомнит – каким трудом она далась республике на этапе строительства.
Не обошлось без драмы и при возведении Перинатального центра в Улан-Удэ – федеральным проектом, заказчиком выступал Ростех. Из-за ошибок в проектировании системы вентиляции пришлось демонтировать уже готовые конструкции – часть 4-го этажа, переделывать проект, менять трансформаторы. Сроки сдвигались, а стоимость объекта выросла на 200 миллионов рублей. В итоге Главы Бурятии организовал конструктивное взаимодействие с Ростехом и федеральными подрядчиками «РТ – Соцстрой». Центр открыли в 2018 году, и на сегодня в нём появилось на свет уже 32 тысячи детей.
Возведение Онкоцентра и вовсе сопровождалось уголовными делами, связанными с поставками оборудования. Строительство тоже шло с задержками, а подрядчика пришлось менять. Но под контролем Правительства Бурятии диспансер завершен, оборудование смонтировано и запущено. Уже 15 тысяч пациентов прошло в нем лечение.
Ледовый дворец во время строительства тоже вызывал у скептиков нездоровое злорадство. Особенно, когда пришлось частично демонтировать бетонные конструкции, которые не набрали нужной прочности из-за нарушений технологии при заливке зимой. Инвестор вложил дополнительные 250 миллионов рублей, сроки сдвинулись, но объект достроили, и сегодня на льду тренируются хоккеисты.
Так что проблемы на стройках в Бурятии – обычная часть работы. Примеры из прошлого показали: все объекты были достроены и введены в эксплуатацию. Вот и текущие стройки никто не бросит – все проблемы решаются.
Третий мост готов на 49%
Масштабный и сложный в строительстве Третий мост через Уду поручил построить президент России, ещё в 2018 году. Ещё на этапе проектировки было ясно, что мост – один из самых сложных и объемных объектов в Улан-Удэ за последние десятилетия, который по масштабу и стоимости сравним со взлетно-посадочной полосой.
Четырехполосный мост длиной 202 метра и шириной 26 метров соединит Октябрьский и Железнодорожный районы города, создав альтернативный маршрут и разгрузив существующие мосты на улице Бабушкина и проспекте Автомобилистов. Помимо самой конструкции, проект включает также надземный пешеходный переход, тоннель под железнодорожными путями Транссибирской магистрали, две транспортные развязки, два путепровода и ливневую канализацию с очистными сооружениями.
Сначала строительство шло в хорошем темпе, но вскоре начались проблемы, сдвиги по срокам, жалобы рабочих и прочие неурядицы. Подрядчик – компания «Хотьковский автомост» – объективно не справлялся с заказами, которые набрала по всей стране. Поэтому Бурятия расторгла с ним контракт и приступила к поиску нового подрядчика.
На сегодня готовность моста составляет 49%, а основные конструкции на объекте уже возведены. Сейчас корректируется смета, после чего будет объявлен новый конкурс по выбору подрядчика. Финансирование на оставшиеся работы предусмотрено Росавтодором в полном объеме.
Кроме того, власти Бурятии взыскали с «Хотьковского автомоста» 700 млн рублей банковской гарантии, а на имущество компании (строительную технику и прочее) – наложен арест. Подан иск к саморегулируемой организации (СРО), которая несет субсидиарную ответственность по закону.
В результате мы имеем возведенный мост, который надо достроить, и миллиарды на продолжение строительства, гарантированные федеральными властями. А это уже внушает оптимизм.
Школа, ЖК и очистные
Ещё более непростым объектом для Бурятии стали правобережные очистные сооружения в Улан-Удэ. Работы начались в 2022 году, и проект реконструкции изначально был непростым. Сначала были проблемы с проектной документацией, потом – с импортным оборудованием. Из-за санкций пришлось оперативно менять его на отечественное. Как результат, габариты и массы надо было корректировать, а следственно проект отправили на доработку.
К этому добавились и чисто строительные ошибки: бетонные работы при заливке аэротенков оказались некачественными – всё пришлось переделывать.
Отметим, строительство очистных ведет федеральная компания Роскапстрой, учредителем которой является Минстрой России. А строительный контроль ведет Росстройконтроль – также подконтрольное федеральному министерству строительство учреждение. Роскапстрой - генподрядчик также на Астраханских и Нижегородских очистных, общая стоимость контрактов более 10 млрд рублей. Там также есть проблемы со строительством, сорваны сроки.
Депутат Госдумы Жанна Рябцева проводила рейды по всем очистным, которые строятся в России по нацпроекту. Надо отметить, что Алексей Цыденов – единственный губернатор, который встретился с ней и сопровождал ее по проблемным стройкам. Готов был ответить на все вопросы по проблемным объектам.
Вся стройка в Улан-Удэ идет под контролем правительства республики. Минфином Бурятии, не кем-то со стороны, проведена проверка и выявлено завышение стоимости оборудования – 865 млн рублей, что было доказано в суде, в итоге подрядчику предъявлена компенсация стоимости. Также подрядчику предъявлена неустойка за срыв сроков – 900 млн рублей.
К концу 2025 года фактическая готовность объекта составляла около 30 процентов при запланированных 90. Отставание от графика превышало 260 дней. Но важно другое: объект не бросили. Финансирование на него заложено в полном объеме – 15,4 миллиарда рублей. Власти подтверждают: очистные будут достроены.
Другая драма развернулась вокруг школы в селе Сосново-Озерское Еравнинского района. Контракт на строительство заключили с ООО «Витим», но в процессе выяснилось: компания использует некачественные материалы и фальсифицирует документы о прочности бетона. Экспертиза подтвердила, что конструкции не соответствуют нормам безопасности, поэтому власти приняли жесткое, но единственно верное решение: школу снесли полностью и начали строить заново. Подрядчик сбежал в Южную Корею, несчастный отец сидит. Но главный результат – школа достроена, в сентябре примет учеников.
Много шума и вокруг жилого комплекса «Мегаполис», который строят структуры Владимира Хусаева. Из 25 запланированных домов сдан только один. Остальные сроки перенесены на два года, около 700 дольщиков ждут ключи. Причина – непрозрачное ведение деятельности, вследствие которого было приостановлено проектное финансирование банком «ДОМ.РФ».
Однако и здесь уже есть решение. В марте 2026 года глава Бурятии Алексей Цыденов обсуждал судьбу ЖК с руководством «ДОМ.РФ» и было решено, что работы на объекте возобновят. Кроме того, региональные власти пообещали построить дорогу для повышения транспортной доступности микрорайона. Проект не заброшен. Просто требует больше времени и усилий.
К слову, за последние годы усилиями правительства Бурятии при поддержке президента в республике решили проблемы 1906 дольщиков. Достаточно вспомнить яркий случай застройщика ООО «Зодчий» и его директора Убодоева. Дольщики трех многоэтажек остались без жилья. Ситуацию тогда поправили – каждый дольщик получил либо жилплощадь, либо денежную компенсацию.
Неудачи «Бурятпроектреставрации»
Сразу два объекта, которые строит «Бурятпроектреставрация» под руководством Жамсарана Батуева, оказались в центре шумихи. Это театр кукол «Ульгэр» и дом культуры в Кяхте. Строители взяли на себя обязательства, но вскоре стало понятно: ресурсов не хватает, темпы низкие, а качество работ вызывает вопросы. К апрелю 2025 года готовность «Ульгэра» оценили в 85%, но подвижек не было.
Контракты расторгли, а компанию внесли в реестр недобросовестных подрядчиков. Вскоре следствие вскрыло причины проблем на стройках. Выяснилось, что часть бюджетных денег – около 200 миллионов рублей – ушла не по назначению. Уголовные дела возбудили в отношении директора фирмы и некоторых чиновников, курировавших стройку.
Но это не значит, что объекты бросили. Уже в марте 2026 года на реконструкцию театра нашли нового подрядчика – ООО ТСК «Элитстрой» и работы возобновились. А дом культуры в Кяхте достраивает другая компания, там степень готовности уже достигает 87%. Оба объекта планируют сдать в 2026 году. Да, с опозданием, но они будут служить жителям республики.
А что в других регионах?
Бурятия – далеко не единственный регион России, где есть проблемные стройки. По всей стране есть объекты, строительство которых сопровождается технологическими трудностями, приостановками, ожиданиями дофинансирования. Особенно когда речь идет о крупных инфраструктурных объектах.
Например, Петербургскую дамбу начинали в 1979-м, а закончили только в 2011-м. Стадион «Газпром Арена» строили 10 лет, и его итоговая стоимость выросла с 6,7 до 40 миллиардов рублей. Богучанскую ГЭС в Красноярском крае заморозили на 12 лет, а достроили лишь в 2012-м. Типичные примеры.
И Бурятия здесь – скорее подтверждение практики, а не уникальность. Есть и свои рекорды. Самый знаменитый долгострой последнего века в Улан-Удэ - гостиницу «Бурятия» возводили 20 лет – с начала 1970-х до 1993 года из-за технологический трудности с грунтами. Первые сваи в фундамент на территории нынешних «Еврозоны» и «Гэлэкси» вбивали в СССР в конце восьмидесятых годов, а открывали здания только на рубеже нулевых-десятых.
Но это все-таки уникальные случаи. По 20 лет в Бурятии уже давно ничего не строят. А вообще, временные трудности в строительстве, это скорее говорит о масштабности объектов, а не о признаке того, что «все пропало». Чем сложнее объект, чем больше применяемых технологий - тем выше риски.
И здесь важно обращать внимание на то, как власти Бурятии реагируют на ситуацию. Постоянный контроль, коммуникации с подрядчиками, поиск вариантов выхода из проблемы, своевременное принятие решений. Каждый проблемный объект – отдельный кейс для переговоров с федеральными ведомствами в Москве. Антикризисный менеджмент в ручном режиме со стороны главы региона Алексея Цыденова. Пока конкретный объект не будет завершен. Потом объект запускается, и его прошлая «проблемность» становится не более, чем историей.
