Есть фигуры, к которым невозможно подходить с газетным криком и кухонной истерикой. Феликс Эдмундович Дзержинский относится именно к таким людям. Для объективной оценки его роли в становлении государства необходимо, прежде всего, помнить о времени, в котором ему пришлось жить и работать.
Начало двадцатого века было не уютным кабинетом с настольной лампой и графином воды, а эпохой крушения империи, гражданской войны, голода, разрухи, бандитизма и распада привычного уклада. В подобные годы государство держится не на красивых речах, а на людях, способных брать на себя ответственность за решения, от которых зависит само существование страны. Можно спорить о методах, можно не принимать многое из того времени, но пытаться вырвать Дзержинского из исторического контекста и судить его по меркам благополучного XXI века значит заниматься не историей, а дешевым морализаторством.
О Дзержинском чаще всего вспоминают как о создателе и руководителе советских органов государственной безопасности, однако этим его деятельность не исчерпывалась. Лишь немногие сегодня знают, что после окончания гражданской войны он более пяти лет вел напряженную и плодотворную работу в сфере народного хозяйства. В годы НЭПа тот самый человек, которого современники называли грозой буржуазии, стал подлинным подвижником хозрасчета, сторонником экономической эффективности и одним из инициаторов индустриального развития страны.
В апреле 1921 года, когда транспорт находился в тяжелейшем состоянии, Дзержинский был назначен народным комиссаром путей сообщения. За неполных три года железнодорожное хозяйство было восстановлено и вновь стало опорой жизни огромной страны. А ведь железная дорога тогда была не просто отраслью, а кровеносной системой государства, без которой невозможно было ни снабжение городов, ни работа заводов, ни восстановление разрушенной экономики.
В феврале 1924 года Дзержинский возглавил Высший совет народного хозяйства СССР, а затем и Главметалл. На этих постах он занимался не отвлеченными схемами, а вполне конкретными вопросами промышленности, металла, топлива, заработной платы, производительности труда и режима экономии. Современники не случайно называли его рыцарем индустриализации. Под его руководством развивались авиационная, тракторная, судостроительная и радиопромышленность. Он участвовал в разработке первых планов развития народного хозяйства, много сделал для теоретического обоснования хозрасчета и старался соединять государственное планирование с хозяйственной ответственностью предприятий. Особенно любопытно, что этот человек совершенно не походил на кабинетного догматика. По воспоминаниям современников, он требовал точных данных, проверял статистику, сводил таблицы собственноручно и не терпел пустого теоретизирования, оторванного от жизни. В этом была какая-то почти старомодная требовательность к делу, ныне встречающаяся нечасто.
Не менее важной была его работа по борьбе с детской беспризорностью. После гражданской войны по стране бродили сотни тысяч детей, лишенных семьи, крова и будущего. Государство, едва удержавшееся от распада, пыталось вернуть их к нормальной жизни через детские дома, трудовые коммуны и систему воспитания. Дзержинский уделял этой проблеме огромное внимание, понимая, что беспризорный ребенок сегодня легко становится преступником завтра, а значит вопрос детства был одновременно и гуманитарным, и государственным.
Вообще в личности Дзержинского поражает сочетание жесткости и созидательной энергии. Он интересовался развитием радио, кинематографа, поддерживал научно-технические начинания, занимался вопросами межпланетных полетов и входил в состав общества по изучению межпланетных сообщений рядом с Циолковским и Цандером. Для человека, которого принято изображать исключительно суровым администратором, подобный круг интересов выглядит неожиданно широким. Видимо, именно поэтому многие его современники видели в нем не только революционера, но и строителя нового государства.
Сегодня особенно необходимо отказаться от примитивной привычки делить прошлое на абсолютно черное и абсолютно белое.
История России слишком сложна для такой ленивой схемы. И царский, и советский периоды содержат в себе и величие, и трагедию, и подвиг, и ошибку. Взвешенное отношение к собственному прошлому не требует поклонения, но требует уважения к людям, которые действовали в условиях, о которых нынешний человек знает главным образом по пожелтевшим документам и пыльным томам архивов.
Дзержинский был личностью государственного масштаба, человеком огромной работоспособности, дисциплины и редкой личной аскезы. Его можно оценивать по-разному, но невозможно отрицать, что он оставил глубокий след в истории страны, а сама история, как назло любителям простых ответов, почти никогда не укладывается в две краски.
