В советские годы Бурятская республиканская общественная организация Всероссийского общества слепых (Бурятская РО ВОС) была целой экосистемой: предприятие, жильё, собственный клуб, концерты и спортивная жизнь. Спустя годы многое изменилось, но главная задача осталась прежней – помогать людям, утратившим зрение, не замкнуться в себе и снова выйти в мир.
От послевоенных лет до сегодняшнего дня общество слепых в Бурятии прошло путь от мощной производственной системы к общественной поддержке и реабилитации. Его ветеран, бывший руководитель Владимир Перхоров, как человек, проживший этот путь внутри, до мелочей помнит основные вехи его развития.
Один выстрел изменил всё
– Владимир Михайлович, расскажите немного о себе: откуда вы родом, из какой семьи, как происходило ваше знакомство с обществом?
– Из 76 лет моей жизни 60 лет связаны со Всероссийским обществом слепых. Родился я в селе Шергино Кабанского района, рос в неполной семье. До меня у мамы было ещё трое детей – два моих брата и сестра. Я был обычным ребёнком, учился, помогал маме по хозяйству. Очень любил петь и отлично рисовал. Вместе с другими ребятами меня даже приглашали оформлять помещение клуба, библиотеки и разных отделений совхозов к предстоящим праздникам.
Всё изменилось, когда мне было 15 лет. Однажды осенью мы с другом пошли на охоту в лес. Там стали баловаться, и в какой-то момент раздался выстрел. Мой товарищ случайно выстрелил из охотничьего ружья прямо мне в лицо. Последствием этого баловства стала потеря зрения.
Так, из детства я сразу шагнул во взрослую жизнь с её проблемами, радостями и горестями. Однако не скажу, что у меня был какой-то трагический настрой. Я наивно верил, что зрение вернётся. Возможно, сыграл роль мой характер, какая-то внутренняя стойкость.
Раньше такие случаи брались на контроль мгновенно – о людях, потерявших зрение, сразу узнавали. Тогда из районной первичной организации ко мне домой пришёл председатель. Посоветовал ехать в город, сказал, что есть такая организация – общество слепых, где мне могут помочь с учёбой и работой. Но прежде нужно было съездить в Бийскую школу восстановления трудоспособности слепых. Там меня научили многому, включая работу с инструментами, домоводство, готовку и главное – ориентирование на местности.
И вот 17-летним юношей я впервые приехал в общество слепых, где меня встретили очень приветливо. Кстати, в этом здании раньше было общежитие для работников. В соседнем помещении (указывает на дверь за спиной) я и поселился.
– Какую работу вам предложили тогда? И не было ли это сложным для вас?
– Я был любознательным парнем, поэтому через несколько дней уже приступил к работе в тарном цехе. Там мы с другими незрячими сбивали ящики для городского хлебокомбината – под макароны и другие изделия. Я довольно быстро освоил эту работу, а через два месяца перешёл на другую – комплектовку колпачка. Это была такая рифлёная крышка, которой раньше закрывали бутылки с пивом. Мы вставляли туда специальную прокладку и закрепляли с помощью пресса.
Нет, для меня ручная работа не составляла труда, так как с детства я помогал матери по хозяйству, мог построить землянку, поставить забор, покрасить, поработать молотком по гвоздям. Конечно, будучи незрячим, ты всегда рискуешь получить травму – порезаться или ударить по пальцу.
Общество жило на свои средства
– Что представляло собой общество слепых тогда?
– Жизнь у нас кипела. Помимо общежития, здесь был клуб. Недели через две меня пригласил к себе руководитель художественной самодеятельности клуба нашего предприятия Александр Брыков. Сказал, что в клубе работает хор, есть мужская и женская вокальные группы, духовой оркестр, солисты. Предложил мне проверить мой слух. Голос у меня, возможно, не ахти какой был, но слух имелся. В итоге я начал приходить по четвергам и пел, иногда даже сольно. Потом были дуэты, квартеты, духовой оркестр, в его составе я несколько лет участвовал в похоронах. Таким способом подрабатывал.
В общежитии нашем жили не только холостяки, но и около 20 семей с детьми. В 1967 году на улице Бабушкина сдали в эксплуатацию дом на 30 квартир разной квадратуры, и все наши семьи туда перекочевали.
Наше общество существовало исключительно на свои средства. В то время у ВОС было порядка 190 своих очень эффективных предприятий. В 1951 году общество вообще отказалось от государственных дотаций, и до 1991 года мы не нуждались ни в какой поддержке. Даже больше скажу: на средства общества мы строили глазные клиники. Также у нас был свой институт повышения квалификации и центры реабилитации местного и регионального значения.
Что касается творческой жизни, мы выезжали с концертами в Гусиноозёрск, Иволгинск, Кабанск – где только не были. Участвовали во всероссийских смотрах-конкурсах. Потом я увлёкся игрой в шахматы, за полтора года выполнил второй разряд, и меня взяли в команду от Бурятии. В Новосибирске из семи сыгранных партий я набрал 3,5 очка.
Главное – это люди
– Вы сказали, что в обществе вы нашли не только себя, своё дело, но и супругу.
– Да, здесь я обрёл семью в лице Надежды Николаевны. Она тоже инвалид по зрению, поступила сюда на два года раньше меня. С ней мы прожили уже 58 лет, родили двоих детей.
Я всегда был человеком общественным, и для меня главное – это люди. Наверное, поэтому в обществе слепых меня сразу стали избирать на разные должности. Спустя 10 лет с момента моего появления здесь я стал заведующим клубом, где проработал 4 года. За это время отучился на преподавателя истории и обществознания. Потом ушёл из клуба и поехал на годовое обучение в институт ВОС в Подмосковье, где готовили руководителей промышленных предприятий общества слепых.
В 1985 году прошла отчетно-выборная конференция. На тот момент руководителем республиканской организации был Александр Иванович Смородников, инвалид Великой Отечественной войны. В 63 года он решил оставить свой пост, завещав его мне.
Владимир Перхоров
Мой стаж пребывания в ВОС – 60 лет, а общий стаж работы в обществе – 35 лет. За это время я был и рабочим цеха предприятия, и заведующим клубом, затем – председателем республиканской организации и директором предприятия одновременно. В 1997 году я решил работать учителем истории в школе для молодёжи с инвалидностью. Когда её перепрофилировали в школу для учащихся с умственной отсталостью, я ушёл в семейный бизнес: мы с сыном и невесткой торговали фруктами из Китая. Это были непростые девяностые, и мне даже довелось торговать куртками и пальто. Конечно, всё это было не совсем по душе.
В 2000-е всю эту полузаконную деятельность начали сворачивать. Я задумался о том, чтобы уехать обратно в Шергино, где остался дом моей мамы. Всё бросил и начал готовить дом для проживания в летнее время. Теперь каждый год выезжаем туда с супругой, сыном и невесткой. Для меня этот дом – моё детство, в котором я ещё видел.
– Но работу в обществе слепых вы не оставляли? Как изменилась его жизнь в нулевых?
– Я не только оставался в обществе, но и был членом его правления. Знал всё, чем общество дышит. Директора сменяли друг друга, но вопросы занятости, зарплат и бытовых условий слепых оставались актуальными.
В 2006 году меня второй раз избрали сначала председателем региональной организации, а через год назначили директором Улан-Удэнского предприятия ВОС. Признаться честно, я этого не хотел, поскольку работать стало сложнее, чем в советское время. Ведь раньше всё было «планово»: было сырьё, были материалы, и со сбытом не было проблем. Окончательно я оставил руководящий пост в 2011 году.
Своя турбаза, корпус и новое производство
– Чего, на ваш взгляд, вам удалось добиться как руководителю?
– Сделано было немало. В 1988 году я написал письмо председателю правительства РСФСР Воротникову с просьбой выделить нашему обществу участок на берегу Байкала под базу отдыха. Мы получили три сотки, и по сей день наша база работает. Правда, выручка с неё совсем небольшая, но всё же какое-то подспорье.
Также мой предшественник пытался решить вопрос строительства нового корпуса для общества слепых, со складом и подсобными помещениями. Заказчик был, но подрядчика не нашлось. Мне, наверное, повезло, и удалось этот вопрос решить – в 1986 году строительство началось. Сейчас там расположена база ООО «Залан».
В 90-е годы, когда мы работали по госплану, наше предприятие поставляло заводам шнуры для стиральных машин, кипятильников и чайников, другие изделия. Потом, когда экономика перешла на рыночные отношения, нам пришлось туго – остались без заказов. Коллектив постепенно начал сокращаться. Ушли наши зрячие работники. Слепым деться было некуда. Мы начали собирать коробки под водку и перебивались другими разовыми работами.
Затем по примеру других предприятий я решил перейти на пищёвку. Наладил связь с директором Томского предприятия по изготовлению пельменей. Он бесплатно поделился с нами всей технической документацией и передал это производство. Так удалось организовать выпуск пельменей, затем – бууз и котлет, в общей сложности до 15 наименований пищевой продукции. Всё это происходило здесь, где мы сейчас об этом говорим. Постепенно дела наши пошли в гору.
Участок формовки пельменей
В то время в городе таким производством занимался, пожалуй, только один Улан-Удэнский мясокомбинат. А потом чуть ли не в каждом подъезде стали лепить пельмени. Мы ездили сбывать свою продукцию по близлежащим районам республики на машине-рефрижераторе. Занятие это было убыточным, как и сам труд слепых, поскольку для работы им требовалось специально организованное место, чтобы выдавать необходимый объём продукции.
Работа для слепых – не только заработок
– Чем живёт общество слепых сегодня? Как вы сквозь призму опыта оцениваете его работу?
– Ещё при Смородникове в организации слепых была активная спортивная жизнь: были и проводятся до сих пор соревнования по бегу, по прыжкам и толканию ядра, ежегодные легкоатлетические соревнования и эстафеты. У нас даже имелся свой методист по физической культуре и спорту. Шахматы и шашки были любимым занятием у слепых. Вообще, настольные игры – самый доступный вид спорта для нас.
Спустя время я могу сказать, что сегодня в нашем обществе гораздо лучше развит спорт. Наши члены и на плавание ходят, и в теннис играют, в целом гораздо разнообразнее стало в этом плане. Единственное, чего сейчас не хватает, это производства – своего предприятия. А желающие работать у нас есть. Причём работа для нас – это ведь возможность не только заработка, но и общения.
Раньше общество не только полностью финансировало себя и строилось, у нас выдавались бесплатные путёвки в санатории на Чёрном море, в Пятигорск, на горячие источники, были бесплатный проезд в трамвае, бесплатные магнитофоны для слепых. Сегодня общество слепых стареет: нам не хватает молодых и грамотных людей, которые, увы, не заинтересованы в том, чтобы состоять в нашем объединении.
Сегодня наша основная задача – быть поддержкой для слепых, иногда нужно даже просто вытащить человека из дома и открыть для него этот мир по-новому. Он не должен замыкаться в себе и думать: «За что мне это? Как же дальше быть?» Он должен жить, общаться и знать, что его проблемы решаемы.
Общество дало уверенность
Борис Сергеевич, председатель БРО Всероссийского общества слепых:
– До 1991 года я был зрячим. Отучился на машиниста экскаватора, затем отслужил в морской пехоте, а когда вернулся, отправился работать в шахту. Вышло так, что я оказался не в том месте и не в то время: на шахте произошёл взрыв, и я получил ожог глаз и контузию. Моя жизнь разделилась на до и после. После операции в Иркутске я вернулся в Улан-Удэ и познакомился с обществом слепых. Они сами ищут тех, кто утратил зрение. Со временем я понял, что с незрячими нужно работать только так. Потому что человек, попавший в такую ситуацию, обычно не понимает, что делать дальше, и просто сидит дома, занимаясь самокопанием. Я узнал, что таких людей много, что проблемы у нас одинаковые и их можно преодолеть. У меня были сложности. Даже просто выйти на улицу, ту, которую ты, казалось бы, знаешь наизусть. По совету членов общества я съездил в Бийский реабилитационный центр, после чего во мне появилось ещё больше уверенности. Уже 35 лет я состою в обществе и совсем недавно стал его председателем. Сейчас передо мной стоит задача сохранить то, что у нас уже есть. Не забывать наших ветеранов и привлекать молодёжь.
В послевоенные годы руководителями многих региональных организаций Всероссийского общества слепых (ВОС) стали работать инвалиды Великой Отечественной войны. К числу талантливых организаторов можно отнести кавалера трёх боевых орденов Александра Смородникова.
Вернувшись в Бурятию инвалидом по зрению, он познакомился с другими незрячими – членами ВОС – и вскоре сам вступил в организацию. Овладев системой письменности незрячих, он на протяжении нескольких лет обучал взрослых слепых рельефно-точечному шрифту Брайля, что в то время считалось важной государственной задачей. Как участник республиканского совещания актива ВОС (октябрь 1947 года), положившего начало организационному оформлению регионального отдела общества слепых, Смородников был избран членом правления, введён в состав комиссии по открытию предприятия для трудоустройства инвалидов по зрению. В марте 1953 года Смородникова избрали председателем правления, в должности руководителя Бурятской РО ВОС он проработал до сентября 1985 года.
- В 2007–2010 годы Улан-Удэнское предприятие ВОС увеличило объёмы производства и оказания услуг. Ключевыми направлениями были производство полуфабрикатов и швейных изделий, объём выпуска которых увеличивался с каждым годом, сдача в субаренду свободных площадей, розничная торговля, работа базы отдыха.
- ООО «Пересвет» снабжало мягким инвентарём и постельными принадлежностями республиканские учреждения социальной защиты, здравоохранения и образования. Часть швейной продукции уходила через розницу. Полуфабрикаты пользовались хорошим спросом у улан-удэнцев и жителей районов.
- В 2009 году для полной занятости незрячих работников была освоена сборка мётел из полипропиленовых материалов. Комплектующие элементы для изделия поставлялись Новосибирским предприятием ВОС; готовые мётлы закупались организациями жилищно-коммунального хозяйства региона.
