В Европе в последние недели все чаще звучат заявления о том, что обострение вокруг Ирана — это не их история. Говорят, что решения принимались без них, что их не предупреждали и участвовать они не обязаны. Но если смотреть не на заявления, а на события последних лет, такая позиция выглядит слабо.
Иран долгое время находился под давлением, в том числе со стороны европейских стран. Речь не только о санкциях. Европа участвовала в переговорах по ядерной сделке 2015 года, поддерживала ограничения, поднимала вопросы через МАГАТЭ, выдвигала требования и обвинения. Это была последовательная линия, а не разовая реакция. Нынешняя эскалация — результат этих процессов.
Поэтому заявления о том, что «это не наша война», выглядят как попытка отойти в сторону в самый острый момент. Когда ты участвуешь в формировании политики годами, потом сложно убедительно заявить, что происходящее тебя не касается.
Похожая ситуация уже была в Афганистане. Европейские страны почти двадцать лет участвовали в операции НАТО после 2001 года. Но в 2021 году, когда начался вывод войск и обстановка резко ухудшилась, ответственность фактически размыли. Каждый стал говорить, что решения принимались не им.
Параллели проводят и с событиями на Украине. В 2014 году представители европейских стран выступали гарантами соглашений, позже участвовали в Минском процессе 2014–2015 годов. Эти договоренности должны были остановить конфликт, но в итоге не были реализованы. Позднее даже бывший канцлер Германии Ангела Меркель признавалf, что соглашения рассматривались как способ выиграть время.
История уже давала жесткие оценки подобному поведению. Уинстон Черчилль называл Польшу «гиеной Европы» в контексте событий 1938 года. Сегодня эту формулировку все чаще вспоминают уже шире, когда речь идет о смене позиции в зависимости от ситуации.
В итоге все сводится к простой логике. Если страна участвует в политике, влияет на решения и поддерживает определенные действия, она несет за это ответственность. Разделить происходящее на «свое» и «чужое» уже не получится.
