Происшествия
10367

Послание с петлей на шее

Спектакль-эксперимент по мотивам личных переживаний недавнего подростка закончился трагически

Спектакль-эксперимент по мотивам личных переживаний недавнего подростка закончился трагически

8 апреля студент I курса иняза БГУ Женя Васильев покончил с собой, повесившись в туалете малосемейки, где жил с друзьями. Случилось это спустя два дня после премьеры самодеятельного спектакля, в котором герой Жени проходит испытание, толкая голову в петлю. Родители считают, что именно этот театральный эксперимент спровоцировал их сына на последний шаг

Вокруг Жени всегда было много друзей, любящие родители. Но среди них он чувствовал себя одиноким, как явствует из его интернет-переписки. Безо­тветная любовь, проблемы в семье, поиски смысла жизни никак не давали ему покоя. Многие знали, что он мечется и борется сам с собой. Но никто не смог ему вовремя помочь.

 

«У него все было»

Женя вырос в семье врачей. Мама и папа никогда ни в чем не отказывали младшему сыну.

— Он ведь отхончик у меня. Я его в 34 года родила, — говорит мама Марина Михайловна. — Он всегда в школе хорошо учился, любил читать. Ходил на танцы — от природы пластичным был. А какие стихи он писал! Он во всем был талантлив.

Самого маленького в семье все опекали: старший брат, старенькая бабушка, мама.

 В январе Женя сказал, что хочет уйти из дома — в общагу к ребятам.

— Ему захотелось самостоятельной жизни, — говорит мама. — Он маленький, да, мы его опекали. У него все было. Нет, он захотел уйти. Я, конечно, в этом ничего плохого не увидела.

Женя поселился с друзьями, с которыми вместе учился на I курсе БГУ. В комнате часто собиралась шумная компания. Среди них он был веселым, оптимистичным. Но многие знали, что не все так гладко в его жизни.

— Он всегда говорил о том, что хорошо надеть маску, и люди думают, что все отлично. Муляж. Всем нравится. А что у него внутри, никого не касается, — говорит Даша, подруга Жени.

Не терпящий компромиссов юноша все неудачи принимал близко к сердцу.

— Он сам строил себе проблемы и потом решал их. Нигилистом был по сути своей. Все отрицал и всегда говорил: я сделаю так, как я хочу, — говорит Савелий Погодаев, однокурсник Жени.

 

«Он говорил, что устал»

С началом учебы в вузе к Жене пришла любовь. Ему очень нравилась Маша Черных, которая училась с ним на одном факультете. Но девушка не ответила взаимностью.

— Мы сразу все выяснили. Продолжали общаться, оставаться друзьями. Но я знала, что чувства остались, — говорит Маша.

Вскоре Женя стал симпатизировать Даше, подруге Маши. Но и тут не нашел ответа.

— Неоднозначно все было. Мы сами до конца не понимали, что хочет Женя. Мы его спрашивали: ты, наверное, страдаешь от этого. А он говорил: нет, мне это даже нравится, что у меня есть эта любовь, — говорит Маша.

Неожиданно для близких Женя начал писать стихи — проникновенные и полные тоски:

 … Сам себя задержал, отпустить я боюсь,

Не хочу умирать,  но я умер, и пусть.

Ничего не могу...    «Жизнью» это назвать?

Проще сразу уйти, но тебя вспоминать...

Близкие друзья знали, что Женя часто думал о смысле жизни. Много сокровенного он доверял Алексею Санжееву, бывшему студенту режиссерского факультета ВСГАКИ. Молодые люди познакомились в вузе во время репетиций студенческого «Первого снега», где Алексей выступил в роли режиссера.

— Я многое знал о Жене, чего не знали даже родители, — говорит Санжеев. — У него были проблемы в семье. Он не раз говорил о том, что устал и хочет уйти.

Алексей не раз, пытаясь поддержать Женю, уговаривал его одуматься, взбодриться и не делать глупостей.

— Он как-то сказал, что хочет покончить жизнь самоубийством. Я спросил: «Почему ты решил так сделать?». Он ответил: «Я перерожусь, стану цветочком, бабочкой, собачкой». Я ему сказал: «Ты же понимаешь, что не сможешь стать бабочкой или собачкой. Ты обрекаешь на вечные страдания своих близких, друзей, родственников. И своим последним шагом ты сам себя обрекаешь на вечные страдания».

В январе Женя в очередной раз на сайте www.vkontakte.ru написал Алексею, что собирается уйти, наглотавшись таблеток.

— Я сказал ему: не делай этого, я сейчас позвоню твоим родителям. Он написал мне: если ты мне друг, то не сделаешь этого. А я написал ему, что если ты мне друг, то ты тоже не сделаешь этого.

В какой-то момент друзья даже привыкли, что Женька говорит о смерти. Никто не верил, что он, заводила и весельчак, способен на это в 17 лет.

 

«Он с чем-то боролся»

В начале зимы ребята решили поставить драму «Письма из детства», которая должна была стать посланием их родителям. В ДК «Савва» начались репетиции, иногда продолжавшиеся до позднего вечера. По режиссерской задумке спектакль должен был быть правдивым и реалистичным, а актеры играть понятных им героев. Поэтому сначала ребята решили писать письма в никуда, переложить на бумагу все, что их волновало на тот момент. Потом после их прочтения возникла идея сценария.

— В итоге вышло, что конфликт Жени был наиболее ярким, — говорит Маша. — Для него это был еще и способ достучаться до своих родных и сказать им, что он их любит.

Родители знали, что Женя ходит на репетиции. Они очень переживали за сына, который, по словам мамы, стал как-то странно себя вести.

— Я просила его: давай поговорим. Зимой сходила к психологу, позвала его. Он ни в какую не захотел. Дали ему телефон, денег, он так и не пошел. Он с чем-то боролся, боролся… И этот спектакль — он поставил конец всему.

По сюжету драмы герой Жени — Александр, мальчик из обеспеченной семьи — ссорится с мамой и уходит из дома. Он попадает на свалку, где живут беспризорники.

— У каждого персонажа спектакля своя боль, — объясняет режиссер-постановщик Алексей Санжеев. — Для каждого этот спектакль что-то значил. Они играли персонажей, понятных им. В чем заключался лечебный эффект для Жени... Не в том, что родители посмотрят и что-то поймут. А в том, что молодой человек, у которого есть все, есть родители, должен понять, что взрослеет. И он видит, что как раз там, на свалке, проявляется настоящая детская любовь к родителям. Беспризорники их не имеют, но как любят, скучают, страдают и тоскуют по ним.

За месяц до премьеры Женя ушел из театра. Ребята хотели уже звать другого актера.

— Потом он вернулся. Извинился, что был не прав, — говорит Алексей Санжеев. — Сказал, что этот спектакль очень важен для него. Тогда я ему поверил, но уже потом пожалел об этом.

 

Петля на сцене

На премьере собрались родители, друзья, однокурсники. Среди зрителей были и Женины родители. Войдя в зал, они опешили — посреди сцены висела веревочная петля.

— Вся сцена была в мусоре, они искали объедки, допивали бутылки. Меня поразило, что весь спектакль на сцене висела петля. И чуть ли не каждый попробовал сунуть туда голову. Меня это просто шокировало. Ну как так можно? — говорит мама Марина Михайловна.

Перед спектаклем режиссер сказал о том, что в России около 900 тысяч детей — беспризорники при живых родителях, про высокий уровень суицидов среди подростков. И призывал взрослых обратить на это внимание.

В зале погас свет. Начался спектакль. Молодые, неопытные актеры жили на сцене и заставляли зрителей плакать. Женя играл, выкладываясь по полной. Чтобы обитатели свалки приняли его как своего, его герой должен был пройти испытание. Беспризорники заставили встать его на бочку и засунуть голову в петлю.

— Да, это была петля, — говорит Санжеев. — Дети на ней качались, как на качельке. Использовали как вешалку. Она символизировала и петлю.

Для каждого актера она стала символом чего-то своего, утверждает режиссер. Для Савелия, который с детства был болен ДЦП и играл в спектакле отшельника, — все его страхи, неуверенность и скованность в жизни. Цыремпил качался на ней, как на качели. Дети уверены, что никто не воспринимал ее как средство покончить с жизнью.

— У меня было нехорошее впечатление, — говорит отец Жени. — После спектакля я хотел подойти к режиссеру и сказать, что в 17 лет состояние аффекта часто бывает. Тут им прямо показывали путь, они примеряли эту петлю к себе, надевали ее на шею. Поэтому любая конкретная ситуация вот так могла разрешиться. Это не для таких 17-летних артистов. Спектакль социальный, но подавать-то можно по-разному. Он молодой, этот режиссер, он не понимал, с каким материалом работает.

 

«Все получилось, как в страшном кино»

После спектакля Женя ждал, что родители по достоинству оценят его игру.

Ребята искренне радовались, что смогли по-настоящему тронуть зрителей.

— Все наши родители были на премьере. Моя мама мне сказала: ты вообще молодец, так хорошо играла, — говорит Даша. — А Жене родители ответили, что для любительского спектакля пойдет. Мне так жалко его стало. Они, возможно, не поняли, что он хотел сказать этим.

После премьеры ребята решили отпраздновать. Веселились на природе, сходили в кафе. Женя был как всегда жизнерадостен, много смеялся.

В понедельник он не пришел на пары.

— В последнее время Женя плохо ходил на учебу. Стал много пропускать, — говорит Алина, однокурсница Жени.

Накануне трагедии Женя с другом и Даша долго гуляли. Потом мальчики на такси приехали в общагу.

— Мы легли спать, а он что-то долго сидел с телефоном, — говорит Цыремпил Нимаев, с которым Женя жил в одной комнате.

Утром мальчиков разбудила тетя Цыремпила, которая жила через стенку, — дверь в туалет была заперта изнутри. Взломав ее, они нашли Женю. В петле. Спасти его уже было невозможно.

Только утром Маша и Даша получили SMS, которые им послал Женя в два часа ночи.

— Он прислал сообщения мне и Даше, — говорит Маша. — В первом писал: извините, прощайте, так сложились обстоятельства. Во втором признавался в любви. Я не думаю, что все из-за этого. Были другие причины, видимо.

Сейчас друзья Жени пытаются понять, что толкнуло его на последний, отчаянный шаг.

— Самый поразительный факт. В чем она, драматургия этой жизни? Все получилось, как в страшном кино, — говорит Алексей Санжеев. — Женя полгода терроризировал нас, что устал и хочет уйти из этой жизни. Сначала мы боялись, переживали. Потом привыкли к этому делу. Думали, что несерьезно. Он собирался уехать в Германию, искал деньги, собирался продать камеру, еще что-то. Хотел начать новую жизнь. Все сначала.

Через два месяца друзья хотели бы поставить спектакль вновь. Ради Жени.

— Это был не эксперимент. Если вы посмотрите спектакль, вы поймете. Конец-то светлый. Он возвращается в семью… Чувства вины нет, хотя очень больно знать, что ты иногда знаешь все, как оно есть, и не можешь ничего изменить, — говорит Санжеев.

Родные не верят, что их мальчик обдуманно пошел на этот шаг. Не понимают, что случилось в его благополучной жизни, в которой его окружали только любящие люди.

— Я считаю, что этот спектакль сподвигнул его, он сыграл роковую роль. Он просто толкнул его в эту петлю. Это такой спектакль, который несет негатив. Мне было страшно неприятно. Я против этого спектакля. Нельзя такие вещи выставлять напоказ маленьким детям, — плачет Марина Михайловна. — А у меня нет сына, и я теперь каждый день должна с этим как-то жить.

 



Мнение психолога

«Это призыв о помощи»

Елена Алексеенко, психолог Республиканского психоневрологического диспансера:

 — В возрасте 17 лет ребенок задумывается о себе, о смысле жизни: кто он, как и для чего? Эти все звонки: стихи, участие в спектакле — завуалированный призыв о помощи: помогите мне!

Когда ребенок начинает говорить о смерти, писать стихи, когда тема смерти начинает вдруг звучать, это обязательно должно настораживать. Если он муссирует переживание чьей-то смерти, как это было, почему, это означает, что он внутренне примеряет на себя такой способ разрешения какой-то конфликтной ситуации. Такие проблемы возникают, когда у ребенка копятся проблемы и у него нет отдушины. У человека, находящегося в ситуации стресса, возникает особое состояние — фрустрации. Он воспринимает его как состояние безвыходности, то есть ему кажется, что путей решения проблемы очень мало. На высоте этого состояния происходит определенное сужение сознания, от больших эмоций у человека критические способности снижаются. Обычно в этот момент люди принимают решения, о которых потом жалеют. Когда ему дают какие-то прямые советы, он их не исполнит.

Нужно переключить ребенка на что-то другое. Чем хороши занятия с психологом, психотерапевтом? Специалисты не дают советов, а снимают остроту переживаний и показывают, что есть и другие выходы. И человек внутренне должен сам принять какое-то решение.

 

 

Мнение эксперта

«Это нельзя ставить. Это антигуманно и антихудожественно»

Анатолий Баскаков, главный режиссер Молодежного театра:

 — Театр — это психотерапия, практическая психология. Жизнь предполагает ряд обстоятельств, которые я преодолеть не могу, а сцена дает эту возможность здесь, никуда не уезжая, быть кем-то. И то, что делал этот режиссер, — это настолько античеловечно! У него какие-то свои претензии к жизни. Ему кажется, что он король и бог! Он хочет разрешить эту ситуацию, но он играл на живых человеческих чувствах, на том, что заложено в физиологии! Дети не поняли этой спекуляции. Это нельзя ставить. Я такие пьесы откладываю в сторону, их много в современной драматургии. Есть отравленные продукты, не все можно есть.

Режиссер хотел поднять проблему бездомных детей, но он играл на живом человеческом материале, дети верили ему, самореализовывались. Он спровоцировал их на игру, которая минусовая. Это нельзя делать.

Искусство — это путь от молекулы к богу, от ничего — к космосу. И если внутри спектакля не заложена идея высокая, предназначение человека, то тогда это не художественное явление. Тогда это секта. Любое искусство говорит о том, что ты — часть божественного и ты должен это божественное нести через любые трудности. Нести только свет и находить самым заблудшим душам возможность увидеть свет: проплакать, просмеяться и найти в себе силы дальше жить и иметь опору для чего-то. И когда эту опору, которой и так мало в этой жизни, выбивают, это антиискусственно! Это значит, что человек воплотил собственную идею, сам реализовался за счет других, выхлестнулся вот так — вот! Я свое, стеб такой. Это такая его ошибка. Он такой грех взял на себя. Он и не виноват в данной смерти, может, но я считаю, этого делать нельзя было!

Если он взял на себя право объединить в любительском спектакле несколько людей, то должен дать им опору, как дальше жить. Хотя бы в фантазиях, если в жизни этого нет.

Этот мальчик режиссер не профессионал. Он не понял самого главного. Искусство — для защиты. И использовать реальную веревку на сцене, играть на драматургии, которая основана на личных впечатлениях, попытки жить — не жить, этого нельзя делать. Это хамство. На сцене это должно быть изменено. Театр — это излечение.

Автор:

Подписывайтесь

Получайте свежие новости в мессенджерах и соцсетях