Общество
2952

Деревня черных дровосеков

Больше половины мужчин Верхнего Жирима живут вне закона. Они вынуждены заготавливать дрова, незаконно вырубая горелый лес

Больше половины мужчин Верхнего Жирима живут вне закона. Они вынуждены заготавливать дрова, незаконно вырубая горелый лес

«Да, мы черные дровосеки, посмотрите, все в саже», — невесело шутят жители Верхнего Жирима. Уже много лет их кормят дрова, которые они заготавливают в лесу, поврежденном пожаром

В деревне есть порядка 30 грузовых машин, владельцы которых работают в лесу. Каждый из них дает работу еще двоим таким же безработным. Тарбагатайский район в числе первых снабжает дровами частный сектор столицы республики. Но большинство людей делает это незаконно, так как любая заготовка древесины является предпринимательской деятельностью. Уже который год республиканские власти пытаются навести порядок в сфере оборота древесины в Бурятии. И простые сельчане прочувствовали это на себе в первую очередь. Многочисленные рейды дают свои результаты. Но люди уверены, что им перекрыли воздух, а шансов легализоваться у них не осталось. Для этого надо создать свое ИП и бороться за деляны на аукционе. Побеждают там, как правило, предприниматели, которые имеют влияние и могут козырять более высокой ценой.

 

«Горбатимся на железки»

На одной из улиц Верхнего Жирима собрались старые грузовики, купленные еще в советские времена. Водители — мужчины с черными от въевшейся сажи руками. У многих есть дипломы и желание работать, вот только самой работы нет.

Георгий Трифонов как никто понимает, что в 50 лет он ее и не найдет. А поднимать на ноги старшую 15-летнюю дочь и младшую, которой два года, никто, кроме него, не будет. Болея всем сердцем за родную деревню, мужчина не выдержал: слег в кардиологию республиканской больницы.

В небольшом двухкомнатном доме стоят новые пластиковые окна — одно из немногих приобретений семьи. Разваливается завалинка, по полу очень сильно дует, поэтому печь приходится топить по несколько раз, объясняет супруга Любовь.

— Да какой бизнес-то! Горбатишься в основном на железки да на еду. Какой это бизнес? Заправиться туда уехать тысяча, оттуда тоже. Ну за пять продаст даже, надо работникам заплатить, пилу заправить, и остается две-три тысячи. А он же не каждый день ездит. Они думают, что мы миллионами тут ворочаем, — рассуждает супруга Трифонова.

Похожая история у каждого второго жителя села. На дровах живут и пенсионеры, и молодые. В Верхнем Жириме большинство безработные. Роль «градообразующих предприятий» выполняют школа да больница. В селе полгода назад закрыли «стардом», дом для престарелых, без работы остались еще почти 40 человек, в основном женщины.

— Я всю жизнь отработал в колхозе. Тогда никто не бедствовал. Я пенсионер, лет пять вожу дрова, — говорит 60-летний Василий Дорофеев. — Мне дочка с городу дала машину. Пенсия у меня 4 тысячи. А что я на них сделаю? У меня четверо детей, их учить надо, двое студенты, в городе живут. Вот они приехали, я им по две тысячи разделил, и все.

 

«Никому до нас нет дела»

По закону одна семья имеет право по договору купли-продажи лесных насаждений заготовить 20 кубометров дров в год. Но только для личного пользования. Хотя на деле многие продавали и продают эти дрова, чтобы жить.

Сельчане нанимаются и грузчиками, получая за одну машину 300 рублей. В семье Ирины Емельяновой это был единственный заработок.

— Мы и жили только на это, — говорит Ирина Емельянова. — У меня двое детей 6 и 7 лет, я нигде не работаю. У нас на таком заработке почти полдеревни живут. Сейчас мы вообще без работы сидим. Ходим калымим, где избу побелить, покрасить.

По данным милиции, ежедневно из Тарбагатайского района в сторону Улан-Удэ проходят до 50 машин с дровами. Распоряжением президента создана рабочая группа, которая должна урегулировать поставку дров, сделав ее легальной.

С ужесточением контроля люди все острее ощущают свою безысходность. Многие платят штрафы и отдают кредиты за конфискованные бензопилы. И снова идут в лес. Привычный для них заработок стал нелегальным, а альтернативы никакой нет.

— Мы брошенные, никому до нас дела нет. Была бы другая работа. Но ведь ее нет. Понимаете? У нас же семьи у всех, — говорит Георгий Трифонов. — Жить-то нам надо.

Люди не понимают, почему никому не нужный горелый лес и валежник трогать запрещают, а на вывоз деловой древесины закрывают ­глаза.

— В это же время деловой лес сдается по 500—700 кубов, пилится и увозится в сторону Улан-Удэ. И никто не запрещает. А я приехал валить валежник, который ветром с корнем в болото завалило. А мне лесная полиция говорит: все, брат, попался. Пусть он лучше сгниет, а тебе его не отдадим, — говорит Роман Дорофеев.

 

«Приходите завтра!»

Некоторые все же пробовали работать по правилам. Но потерпели неудачу.

— Я рад работать. У меня ИП открыто. Да это ИП просто бумажечка — сходить и подтереться. Билета все равно нет. А где я возьму этот лес-то? Говорят, открывай ИП, плати налоги. Так ты мне дай лес! — горячится 33-летний Андрей.

На дверях лесничества, где выдают договоры купли-продажи, уже неделю висит красноречивое объявление: «Приходите завтра!». Вернувшийся с обеда лесничий срывает листок, смущенно объясняя: «Это дети балуются». Чтобы отвести деляну для личного пользования, приходится изрядно побегать, возить лесника в лес, искать лесопатолога.

— Пусть они дадут нам на год билет, установят на него цену с учетом налогов. Чтоб я его возил, и декларацию напишу, дайте мне 200—300 кубов на год и чтобы меня никто не останавливал. Делов-то тут! — говорит Андрей.

В лесничестве считают, что предприниматели должны более осознанно подходить к своему бизнесу.

— Если я поставлю себя на место индивидуального предпринимателя, я буду планировать свой бизнес, я буду брать не только горельник, буду выписывать березу, готовить ее летом, сушить и торговать в сезонный период, — говорит Дмитрий Дрыгин, ведущий инженер Заудинского лесничества.

 

Конкуренции на аукционах нет?

В лесничестве ситуацию, конечно, рассматривают с буквы закона, аргументируя, что любая заготовка древесины является предпринимательской деятельностью. На дровах республика теряет немалые деньги. В 2009 году те, кто легально занимался заготовкой дров, принесли в казну налогов на 100 млн. рублей. Для простых лесорубов там видят один выход — создать свое ИП и участвовать в аукционах. В прошлом году с весны такой возможности не было, так как процедура аукционов была упразднена. Но 3 декабря 2009 года был принят Закон РБ «Об исключительных случаях заготовки древесины ...», и они вновь возобновились. Теперь для государственных и муниципальных нужд разрешено вырубать лес в ряде случаев, в том числе и когда лес поврежден пожаром. С начала 2010 года на территории Заудинского лесничества Тарбагатайского района прошло уже три аукциона. Продано более 20 лотов насаждений объемом порядка 3,5 тысячи кубометров. 1 февраля на аукционе деляну на 600 кубометров горельника в районе Верхнего Жирима получила известный в Тарбагатае предприниматель Бродникова.

— Больше претендентов на конкурс не было, — говорит Дмитрий Дрыгин.

25 февраля будет следующий аукцион, на который выставлено 670 кубов горельника. И на него пока есть только один заявитель.

Многие жители Верхнего Жирима и знать не знают, что такие аукционы вновь разрешены. В лесничестве считают, что это недоработка главы местного поселения. А если и знают, то уверены, что шансов выйти победителем нет никаких, ведь главный показатель — цена.

— Выигрывают те, у кого есть деньги, у кого уже бизнес давно поставлен. А нам там ничего не светит, — уверен Георгий Трифонов. — Мы, получается, враги, со всеми в состоянии войны.

 

В лесничестве уверяют, что это не так

— Выбор у нас огромен, — говорит Дрыгин. — Выиграть может любой.

Некоторые безработные все же решаются создать свое ИП, получив 58 тысяч рублей на старт. Но многие жители Верхнего Жирима к такой перспективе относятся скептически.

— С этих денег сразу заставляют заплатить налогов 12 тысяч на год вперед, — говорит Георгий Трифонов. — Вот если бы от них освобождали поначалу. Они же нет, сразу давай. В общем, умом Россию не понять.

 Дмитрий Дрыгин считает заготовку дров очень выгодным бизнесом, доход от которого в три раза больше, чем от вырубки зеленого леса.

— Поэтому все и занимаются, — говорит он.

У безработных жителей Верхнего Жирима на этот счет своя математика.

— Это горбатый, кровавый бизнес, — говорит Георгий Трифонов. — Впереди только черная туча, мы никакого просвета не видим. А безработный на все пойдет, лишь бы прокормить свои семьи.

Улан-Удэ — Верхний Жирим.

Жители Верхнего Жирима считают, что им не оставили никакого выбора / Фото А. Огородник.

Автор:

Подписывайтесь

Получайте свежие новости в мессенджерах и соцсетях