Сердце Будды (продолжение)

Сердце Будды

(продолжение)

Глава № 5 

Гонконг

Али-Баба проснулся посередине ночи. За дверью номера практически неслышно жужжал пылесос. За плотно задернутыми серыми шторами Гонконг переливался огнями небоскребов, внизу кипела жизнь города, не смыкающего глаз и после захода солнца. В номере, кроме Али-Бабы, не было никого, но он на всякий случай включил общий свет и прошел в ванную комнату. В зеркале, подсвеченном по периметру голубым цветом, Али-Баба увидел свое отражение и не узнал его. На него смотрело худое, бледное, осунувшееся лицо с ввалившимися глазами, поредевшие волосы с заметной сединой прилипли к влажным вискам. За какие-то несколько дней он постарел.

Словно очнувшись, Али-Баба машинально попил из-под крана, сморщился от непривычно неприятного вкуса воды крупного мегаполиса и, обхватив голову руками, внезапно зарыдал. Он вспомнил свой страшный сон со всей отчетливостью произошедшего с ним горя и не мог остановиться.

Во сне он видел мать. Молодую, как в его детстве, стройную, веселую, с распущенными волосами. По привычке он пытался понять, трезвая она или пьяная. Цырма кружилась по избушке и что-то пела, Алик все не мог разглядеть ее лицо. Он любил ее, как любит ребенок свою мать. Трезвую или пьяную, добрую в редкие минуты трезвости и даже в отвратительном алкогольном угаре поднимающей на него руку, он любил ее и надеялся, что и она где-то в глубине души любит его.

Все еще кружась, Цырма приблизилась к лежащему на кровати Алику и, наклонившись над ним, обдала его запахом перегара. Он увидел ее мертвые остекленевшие глаза на синем заледеневшем лице с черными распухшими губами, которыми она что-то пыталась ему сказать. Ее окоченевшие ладони стиснули шею Алика так, что у него перехватило дыхание. Черные слезы потекли у Цырмы из глаз, она прижалась губами к его уху, но слов он так и не смог расслышать, только протяжный шепот, переходящий в хрипение.

С трудом успокоившись, Али-Баба встал под горячий душ. Нужно было собраться, прийти в себя накануне важного дня. На завтра была запланирована продажа камня одному известному китайскому миллионеру, изъявившему желание приобрести редкий изумруд за цену, запрошенную Али-Бабой через посредника. Через несколько часов и сам он станет настоящим миллионером, пусть даже это будет всего один миллион долларов. Возвращаться обратно Али-Баба не собирался, гори оно всё синим пламенем! Он получит путевку в новую, роскошную жизнь, полную удовольствий, несравнимую с его жалким прозябанием в далеком горном поселке. Довольно он заискивал перед своим китайцем, отрабатывал его авансы, пресмыкался перед иркутскими блатными, кланялся ментам и был любезен со всеми, в ком нуждался. А нуждался он, сирота при живой матери, по жизни постоянно. Детство, лишенное родительского тепла и заботы, насмешки и побои в школе, интернате. Передохнуть Али-Баба смог только после первой отсидки, когда приобрел свой особый статус. Но и «смотрящему» хватало головной боли. Всегда вежливый, вкрадчивый и хитрый не по годам, Али-Баба был всего лишь тенью самого себя, таким же сказочным персонажем для других, как и его кличка. А на деле он был жестоким и изворотливым, осторожным, как дикий зверь, и таким же беспощадным.

Поняв, что уснуть он больше не сможет, остаток ночи Али-Баба провел в баре, просидев в углу с одной порцией виски до утра. Пить было не время. Терпение было еще одной чертой изворотливого Алика. Неприятно сжимало сердце, но Али-Баба списал это на волнение и длительный перелет накануне. Завтрашний день должен принести ему удачу. Время от времени он сжимал замшевый мешочек, спрятанный на груди под рубашкой, чтобы удостовериться, что драгоценный камень все еще при нем. Новая жизнь ставила свои условия, и бывший воспитанник реабилитационного центра для социальных сирот принял ее вызов. Спускаясь в фойе гостиницы из номера, сухощавый, в темном недорогом костюме Али-Баба почти ничем не выделялся из общей толпы, и только лихорадочный блеск черных глаз выдавал его волнение.                                            

Глава № 6 

Чжэн Тян

Чжэн Тян унаследовал деньги от отца, занимавшегося строительным бизнесом. Удачно вложившись в акции, он уже несколько лет предавался отдыху, развлечениям и вел праздный образ жизни, впрочем, стараясь оставаться в тени. Ни одна женщина не смогла поймать его в свои сети, поскольку Чжэн был противником брака, возможно, из-за небезосновательных опасений за свое состояние. Не женщины были его главной страстью, хотя он и сохранял традиционную ориентацию. Чжэн Тян был гурманом и коллекционером, и оба эти увлечения были для него равнозначны. Он коллекционировал минералы, драгоценные камни, нефрит, отдавая предпочтение редким сортам, например, красному нефриту, следуя древней китайской пословице: «Золото имеет цену, нефрит же бесценен».

Что до еды, то всем кухням мира он предпочитал кантонскую кухню, причем от самых простых блюд (жареный рис по-кантонски) до экзотических «столетних яиц» в салате с клубникой. Но самым любимым блюдом, которое он позволял себе по особым случаям, была «Битва дракона и тигра», приготовленная из трех видов ядовитых змей, дикой кошки и более двадцати видов пряностей. Украшенное в самом конце перед подачей листьями лимонного дерева и лепестками хризантемы, это блюдо ласкало искушенный взор и услаждало изощренный вкус молодого миллионера.

Знакомый бизнесмен, имеющий дела в России, предложил ему посмотреть редкий изумруд, найденный в Забайкалье и уже получивший название «Сердце Будды» за необычную форму, размер и чистоту. Едва взяв в руки драгоценный камень, Чжэн Тян понял, что он станет лучшим экспонатом в его коллекции, расположенной в одном из дорогих пентхаусов Гонконга, города, который миллионер предпочитал для постоянного проживания. Ему нравился его ритм, его особый темп времени, превратившийся в сгусток энергии, событий, людей. Времени, которое, как казалось, текло здесь в два раза быстрее обычного. Скромный владелец камня из России показался Чжэн Тяну темной лошадкой, но поскольку сделка прошла в наикратчайшие сроки, он не обратил на него особого внимания. Гонконг видал немало авантюристов, богачей, либо тех, чье состояние было нажито не совсем легитимным способом. Главным было то, что благодаря малоизвестному российскому бизнесмену, занимающемуся добычей нефрита, коллекция Чжэн Тяна пополнится редчайшим экспонатом. Как истинный коллекционер, он получал особое, ни с чем не сравнимое удовольствие от владения предметом, которого не было ни у кого. Тем более, как гласила молва, «Сердце Будды» приносило могущество его обладателю, и это тоже льстило Чжэн Тяну. На свою судьбу он пожаловаться не мог, но возможность получить новые преимущества в этой жизни, фарт, удачу приятно щекотала его самолюбие.

Поэтому саму сделку он решил отметить в одном из лучших ресторанов города – ресторане отеля «Интерконтиненталь Гонконг», обладателе двух мишленовских звезд (в Гонконге насчитывалось всего 14 заведений, имеющих две такие звезды). Тем более, что владелец камня как раз там и остановился. Чжэн Тян рассчитывал, что гость оценит нефрит в интерьере отделки и столовые приборы из нефрита ручной работы. К тому же ресторан славился своей коллекцией вин и настоящей кантонской кухней. Почему-то приезжие часто предпочитают заказывать пекинскую утку и другие примитивные блюда, выбор которых можно объяснить только плохим знанием китайской кухни. Истинный гурман, Чжэн Тян уже предвкушал прекрасный обед, в который он обязательно включит золотые гребешки с креветками и свежей грушей, фирменные дамплинги – с морским гребешком и черными трюфелями, лобстером, королевским крабом и овощами. Ну и непременно свое любимое блюдо «Битва дракона и тигра». Десерты Чжэн Тян любил простые, например, фрукты в ледяной пирамиде. Из алкоголя он предпочитал дорогие французские марки бордосских вин из непривитого винограда по цене от 30 тысяч евро за бутылку. В общем, к окончанию сделки вся картина обеденного заказа уже была у него в голове. 

Глава № 7 

Суп с котом

Обед прошел в торжественной обстановке. Чжэн Тян пребывал в приятном возбуждении от своего приобретения, уменьшившего его капитал на миллион долларов. Кейс с изумрудом лежал у него на коленях, а сам новоявленный владелец «Сердца Будды» выглядел почти счастливым. В приватном кабинете кроме продавца и покупателя были два человека: партнер Чжэн Тяна, помогавший ему распоряжаться ценными бумагами, скользкий молодой человек в дорогом костюме и очках в тонкой золотой оправе и посредник сделки, найденный для Али-Бабы Баиром ахай, пожилой китаец, имеющий бизнес в России. В свое время он учился в Московском горном университете и хорошо владел русским языком. Хотя выбор хитромудрого Баира ахай был больше основан на том, что посредник имел семью, которая проживала в Москве и могла стать неким гарантом сделки при ее неблагоприятном исходе. Али-Баба сидел с осунувшимся лицом, и, несмотря на то что в ведущем банке Гонконга у него появился счет на миллион долларов, ощущал в душе лишь тягостную, сосущую пустоту. Все его чувства притупились, он с трудом различал вкус и запах экзотических блюд, а дорогое вино, которым его угощал щедрый покупатель, показалось ему отвратительно кислым. Ему было тоскливо и хотелось обычной водки. Сердце работало с перебоями, и Али-Баба, скованно улыбаясь, вышел в туалет освежиться.

Стоя перед широким зеркалом в золоченой раме в комнате для джентльменов, он потянулся к пирамиде накрахмаленных белоснежных салфеток на подносе, отделанном нефритом. Прохладный лен приятно освежил покрытый испариной лоб Али-Бабы. В то же мгновение он почувствовал чьи-то холодные руки, закрывшие его глаза. Сердце Али-Бабы ухнуло вниз, он весь оцепенел не в силах пошевелиться. Холодные губы приникли к его уху, и знакомый до боли голос его покойной матери просипел: «Верни камень… Верни камень, с-сынок…» С колотящимся сердцем Али-Баба открыл глаза и увидел в зеркале свое отражение с безумным взглядом и искривленным от страха ртом. В туалете, кроме него, никого не было.

На ватных ногах он вернулся в кабинет как раз к тому моменту, когда было торжественно подано основное блюдо «Битва дракона и тигра». К жаркому из кошатины, которым в понимании Али-Бабы и являлось расхваленное угощение, он почти не притронулся. От резкого запаха пряностей к горлу подступила тошнота. Китайцы были заняты едой и о чем-то оживленно болтали. Чжэн Тян поднял тост за Али-Бабу и в знак уважения к гостю выпил бокал стоя. Внезапно он захрипел, закатив глаза, и, судорожно цепляя скатерть сведенными судорогой пальцами, рухнул на пол, опрокидывая на себя посуду. Пожилой китаец, бросившийся к нему, пытался расстегнуть ему ворот рубашки. Вертлявый партнер с выпученными глазами выскочил из кабинета, чтобы позвать на помощь кого-нибудь из персонала. Китайский миллионер умер в карете скорой помощи по дороге в госпиталь. Как впоследствии было установлено, он был отравлен растением гельзениум, которое его компаньон подмешал в кошачье жаркое. На преступление его подтолкнула крупная растрата, и, чтобы избежать обвинений, он решил избавиться от Чжэн Тяна.

В общей суматохе никто не обратил внимание на то, что и Али-Баба, и кейс с изумрудом бесследно исчезли.

Глава № 8 

Нуху-Дабан

Али-Баба шел по тропе под палящим летним солнцем. От пьянящего запаха цветущих трав кружилась голова. Далеко впереди него шла мать, изредка оглядываясь и подгоняя взмахом загорелой руки отстающего сына. От нестерпимого зноя по лицу Алика струился пот, сердце бешено колотилось. Он никак не мог догнать Цырму, которая с легкостью горной козы уже поднялась наверх и нырнула в отверстие в скале, белозубо улыбаясь Али-Бабе с другой стороны. Но когда обессилевший Алик приблизился к отверстию, он увидел, что оно стало совсем маленьким, величиной с куриное яйцо. В отчаянии Али-Баба стал безуспешно пытаться расширить его руками, срывая ногти, но оно не поддавалось, слышно было только как мать звонко смеялась с другой стороны над неловким сыном. 

Внезапно Али-Баба понял, что ему никогда не пройти за матерью на другую сторону. Он снова, как в детстве, останется совсем один, голодный, холодный, никому не нужный. В отчаянии он стал громко звать мать, но ответа не последовало. Из дыры тянуло ледяным холодом, ему даже показалось, что с другой стороны идет снег. 

Голос матери зашептал у него в голове, внутри, отдаваясь острой болью в висках: «Сынок, чтобы пройти за мной, ты должен вернуть хозяину горы то, что тебе не принадлежит. Отверстие в скале – это глаз одного из духов Саянских гор – Нуху-Дабана. Без изумруда он ослеп, а остальные духи из-за этого очень рассержены. Они послали меня к тебе за камнем, и пока ты не вернешь его на место, не видать мне покоя ни в том, ни в этом мире. Если не вернешь камень до полной луны, то и тебе долго не прожить». 

С самолета «Гонконг Аэрлайнз», прибывшего в Иркутск транзитом через Пекин, пассажир Хайдаков Альберт Сергеевич был снят в бессознательном состоянии и доставлен бригадой скорой помощи в областную клиническую больницу. В приемно-диагностическом отделении после МРТ головного мозга его срочно направили в нейрохирургическое отделение, а скромный багаж, состоящий из маленькой дорожной сумки и черного кейса с небольшим куском какого-то минерала внутри, был отправлен в камеру хранения для вещей пациентов. 

Глава № 9 

Возвращение Али-Бабы

Али-Баба очнулся в больничной палате. После общего обхода решено было провести консилиум, и по его окончании лечащий врач, приятный молодой мужчина в отглаженном халате, пришел к пациенту огласить его результаты. Наличие у Али-Бабы ярких зрительных, обонятельных и слуховых галлюцинаций было обусловлено опухолью головного мозга, расположенной в левой височной области. Предварительная картина МРТ-обследования не позволяла с точностью говорить о характере опухоли. Тем не менее вероятность того, что она окажется доброкачественной, была весьма высока. Но операция необходима в самое ближайшее время. Доктор попросил Али-Бабу подписать необходимые документы и указать родственника либо близкого друга, кому можно было бы позвонить в случае крайней необходимости. Подписав согласие на медицинское вмешательство, Али-Баба, ни секунды не раздумывая, уверенно заполнил нужную строку. Он уже давно думал об этом человеке. И хотя до полнолуния оставалось совсем мало времени, Али-Баба был спокоен. 

Во время наркоза видения снова овладели Аликом. Он видел родные места словно с высоты птичьего полета. Невиданной красоты горы, хрустальные водопады, кратеры уснувших вулканов с километровыми пепельно-голубыми языками застывшей лавы, темные воды Черного Иркута, петляющий среди камней Белый Иркут в кружевах белоснежной пены. Али-Баба почувствовал дурманящий аромат луговых цветов, запах саган-дали и нежное прикосновение материнской ладони к горячему лбу. Протяжные звуки приветственной песни сойотов встречали его на пороге отчего дома, куда он возвращался после долгой разлуки с легким сердцем и, похоже, навсегда.

Эпилог

Артур не спеша шел по старой сойотской тропе по направлению к перевалу Нуху-Дабан. Было еще светло, а он уже видел издалека знаменитое отверстие в скале, через которое, по преданию, предки сойотов прошли, скрываясь от монгольских преследователей. Кругом не было ни души, только высоко в небе кружил орел, что являлось благоприятным знаком для свершения трудных дел. Дойдя до скалы, Артур пролез в небольшую пещеру прямо под отверстием. По форме она больше напоминала грот, и, кроме кучи отсыревших камней да клочков мха, внутри ничего не было. Артур снял рюкзак и достал из него тот самый изумруд, который он однажды отобрал у залетных молодцов. Нужно было зарыть камень в этой пещере, чтобы успокоить горных духов по завещанию Али-Бабы. Почему Алик выбрал своим душеприказчиком именно его, Артур не мог объяснить, да и не пытался. Конечно, он удивился и расстроился, когда ему позвонили из иркутской больницы и сообщили о том, что после операции пациент, к сожалению, не вышел из наркоза. Артуру пришлось ехать в Иркутск и заниматься похоронами Али-Бабы. Вместе с документами ему отдали вещи покойного и короткую записку на клочке бумаги: 

«Артур, друг! Пишу тебе на всякий случай, но я знаю, что ты мне не откажешь. Если по каким-либо причинам я не смогу вернуть то, что взял у тебя, обратно в горы, сделай это за меня. Камень нужно закопать в гроте под отверстием Нуху-Дабан, возле старой сойотской тропы, ты знаешь это место. Это очень важно для меня и всех нас. Помни о том, что то, что принадлежит Саянам, не может принадлежать больше никому.

P.S. Съезди на могилу моей матери в Кырен, передай ей, что я выполнил ее просьбу и прощаю ее за все. Алик». 

Охотничьим ножом Артур выкопал довольно глубокую ямку в глубине грота. Осталось положить туда изумруд и завалить это место камнями. Он взял в руки камень, как в первый раз, внимательно вглядываясь в его прозрачную глубину. Изумруд показался ему тяжелым, а багровый свет внутри мерцал ярче, чем раньше. Всего лишь за какие-то полгода драгоценный камень унес жизни нескольких своих владельцев, осмелившихся завладеть сокровищем, принадлежащим Саянским духам. 

Может быть, теперь, обретя свое настоящее место в этом мире, «Сердце Будды» перестанет приносить зло, а послужит благоденствию горного Окинского края, напоминая людям о бренности материального мира, тщетности погони за деньгами, властью и славой. Обо всем, что заслоняет от алчных людей простую красоту жизни, величие природы и могущество древних духов, охраняющих покой Саянских гор. 

Артур возвращался домой налегке, со старым ружьем и той самой собакой Шайной, с которой мы познакомились в начале нашей истории. Над его головой кружился орел, шумели высокие деревья, Белый Иркут сердито катил холодные воды, клокоча на каменистых порогах. Но на душе у него было легко, впереди была осень, затем долгая зима и еще много, много дней на родной и такой любимой земле. 

Об авторе

Анна Готовын (псевдоним) – постоянный участник и номинант литературного конкурса «Новая проза». Выигрывает в разных номинациях. Живет в Улан-Удэ, по образованию врач, работает в Республиканском наркологическом диспансере. Является трезвенницей по убеждению. Любит рукоделие и шитье как лучшее средство против стресса. 

Увлекается русской литературой, поэзией. Писала стихи, принимала участие в поэтическом турнире им. Н. Нимбуева в 2003 году. Считает, что именно литературный конкурс «Новая проза» дал серьезный толчок творчеству. 

По признанию автора, сюжеты для своих рассказов берет в основном из жизни.

Автор: