Бурятская картина «Мой друг нерпа» выходит более чем в 100 кинотеатрах России. Почему это событие называют историческим для регионального кино — в интервью с режиссером Вячеславом Бутухановым.
Историческое событие
— Вячеслав, впервые бурятский фильм, созданный на средства республиканской субсидии, выходит в широкий кинотеатральный прокат по стране. Это же исторический момент.
— Да, это действительно исторический момент для кино Бурятии. Фильм «Мой друг нерпа» (12+) — первый полный метр, который целиком создан в республике местной командой при поддержке Министерства культуры Бурятии, и вот теперь он будет показан более чем в 100 кинотеатрах по всей России. Мы стартуем 28 мая. Дистрибьютор — московская компания «КиноФанат», которая поверила в проект. Договор с ними был заключен после презентации картины в Казани в рамках фестиваля «Алтын Минбар». Что важно: это не единичные показы в определенных городах России, а именно широкий кинопрокат. Кинотеатры взяли фильм, потому что увидели в нем потенциал. Иными словами, бурятское кино интересно зрителям всей страны. Для малобюджетного кино из региона это серьезный шаг. Кроме того, кинолента включена в перечень «Пушкинской карты». Это значит, что молодежь от 14 до 22 лет может посмотреть ее за счет государства.
— Насколько я знаю, прокат в кинотеатрах Улан-Удэ уже прошёл в 2025 году…
— В связи с тем, что у нас были обязательства перед Министерством культуры Бурятии, мы выпустили фильм в кинотеатрах города в октябре прошлого года. Широкий прокат по стране — это финальный шаг огромной работы (фестивальное продвижение, поиск дистрибьютора на кинорынке, оформление «Пушкинской карты»), далеко не каждый региональный фильм до него доходит. Прокат в Улан-Удэ был, скорее, «обкаткой»: мы хотели увидеть реакцию реального зрителя, самим понять, как работает кинотеатральная механика. И тогда картина демонстрировалась без «Пушкинской карты», но зрители все равно пришли на кинозалы и оставили массу положительных отзывов. Это был для нас сигнал: фильм нужен людям, он вызывает эмоции, о нем говорят. И вот теперь — уже общероссийский прокат. Мы очень надеемся, что теперь, с наличием «Пушкинской карты», кинотеатры Улан-Удэ откликнутся и вновь продемонстрируют ленту. Мы понимаем, что кинотеатры — коммерческие предприятия, но социальные обязательства никто не отменял. Ведь это очень важно, чтобы бурятские зрители смогли увидеть бурятский фильм в Бурятии.
Задача — задеть за живое
— Региональное кино может быть конкурентоспособным в масштабах страны?
— Вопрос неоднозначный. Например, якутские фильмы окупаются только в Якутии, собирая внутри региона полные залы, но не выходят по всей России. У Бурятии есть свой голос и свои истории, но для выхода на федеральный уровень нужна сложная системная работа. У нас этот пазл сложился благодаря поддержке Министерства культуры Бурятии и лично министра Соелмы Дагаевой. Я очень надеюсь, что наш пример вдохновит других режиссеров из регионов.
— И всё же почему зритель должен выбрать именно «Мой друг нерпа» в мае, когда в прокате будет много премьер с большими бюджетами?
— У нашего фильма нет задачи отбить бюджет спецэффектами, маргинальным юмором или звездными именами (хотя Борис Галкин — имя весомое для федерального зрителя). Наша задача — задеть за живое. Убежден, что сегодня люди устали от цинизма, мельтешения и «чернухи». Наш фильм подобен глотку свежего байкальского воздуха. После сеанса хочется обнять близких, позвонить родителям, вспомнить, что семья — это самое главное. Это есть наше конкурентное преимущество: мы возвращаем зрителю право на тихую и светлую эмоцию.
Нерпа на лазурном берегу
— Расскажите поподробнее о том, как ваш фильм получил приглашение в Канны.
— Фильм прошел экспортный акселератор для креативных индустрий от Агентства стратегических инициатив. В результате нам поступило предложение о презентации фильма «Мой друг нерпа» в рамках 79-го Каннского кинофестиваля, а именно — на Marché du Film (Каннский кинорынок). Это крупнейшая в мире профессиональная платформа, которая ежегодно собирает более 15 тысяч специалистов из 140 стран. Там заключаются сделки о дистрибуции, продаются права на показы за рубежом, ищут партнёров для копродукции. Быть представленным там — значит официально заявить о себе на глобальном уровне. К сожалению, мы не сможем поехать. Финансовые возможности проекта пока не позволяют оплатить участие в кинорынке, но сам факт приглашения, конечно, очень приятен и вдохновляет.
— Вы расстроены, что не можете воспользоваться этим шансом?
— Отношусь спокойно. Канны — это, безусловно, мечта каждого кинематографиста. Попасть на лазурный берег в Ниццу, пусть даже не в официальный конкурс, а на кинорынок, — это уже большая честь. Наш фильм — не блокбастер с многомиллионным бюджетом. Он создавался на средства субсидии Министерства культуры Бурятии при поддержке партнеров. Мы не можем позволить себе европейские презентации. Зато мы можем делать главное — снимать кино, которое нужно зрителю здесь, в России. За время фестивальной жизни «Мой друг нерпа» был отмечен рядом наград и дипломов: победитель 28-го Казанского международного фестиваля Zilant в номинации «Лучший семейный фильм» (из 680 заявок со всего мира); специальный приз жюри «За трогательный дебют» VIII Якутского международного кинофестиваля, где картина на равных конкурировала с лентами из Франции, Италии, Непала, Ирана и Индонезии; Специальный приз I Донецкого международного кинофестиваля. Состоялись показы во внеконкурсных программах фестивалей «Алтын Минбар» (Казань), «Человек и природа» (Иркутск), «Русское сердце» (Тула), «Святой Владимир» (Севастополь), «ЭФиР 74» (Челябинск), а также на Всемирном фестивале культуры в Карачи (Пакистан).
Доброе кино
— Кстати, о признании. Недавно вы получили специальный диплом премии «На благо мира».
— 31 марта в Торгово-промышленной палате РФ в Москве прошла церемония награждения лауреатов профессионального конкурса премии «На благо мира». Наша картина получила специальный диплом в номинации «Игровое кино (взрослые)». Это очень важная для нас награда, потому что премия присуждается за доброту и гуманизм в искусстве. Её учредили по замыслу Валентины Толкуновой. В Экспертном совете — ведущие деятели культуры: Любовь Казарновская, Олег Штром, Григорий Гладков и многие другие. Они отметили «крепкий уровень» игровых фильмов и «действительно добрый посыл» нашей работы.
— Фильм часто называют «добрым кино». Вас не смущает, что доброта сегодня не самый модный тренд?
— Это не тренд. Это традиционная ценность нашей страны. Тренды меняются, а потребность в тепле, понимании, прощении остается. Мы не делали проповедь, мы просто рассказали историю. И когда показывали фильм в Донецке, в Якутске, в Казани — везде зрители выходили со словами благодарности. Значит, мы попали в нужную точку. И радостно, что государство поддерживает ленты, подобные нашей.
— Ещё одна особенность вашего фильма — участие подростков в создании.
— На этапе постпродакшена у нас работали ученики Школы креативных индустрий «Байкал Арт» — им было от 12 до 17 лет. Они полностью сделали шумовое оформление и саунд-дизайн. Для этого мы выезжали на Байкал, записывали звуки природы: чаек, прибой, ветер, шаги по гальке. Ребята сами записывали и синхронизировали звуки. Затем анимационная группа — они полгода делали мультвставки в технике перекладки. Это очень кропотливая работа: вырезаются фигурки и покадрово снимаются. Стиль получился теплым, напоминающим советскую анимацию в стилистике Юрия Норштейна. И наконец, песни для фильма написали тоже подростки — Бэлгутэ Балданцэрэн, Дарья Савельева. Вокал — Ева Брыкова и Инна Горновская. В принципе, это уникальный случай, когда подростки создали полнометражный фильм на соответствующем техническом уровне, который добрался до кинотеатров.
— Это был образовательный проект или полноценное производство?
— И то, и другое. У нас не было учебных заданий — были реальные задачи с дедлайнами и ответственностью. Ребята знали: если они не сдадут материал вовремя, то подведут других членов команды. Это очень дисциплинирует. И результат говорит сам за себя: на фильме воспитанники студии сформировали себе портфолио и поступили на соответствующие творческие специальности (звукорежиссер кино, руководитель анимационной студии, художник-мультипликатор). Таким образом, наш проект демонстрирует, что не надо ждать каких-то инвесторов, а можно готовить кадры здесь и сейчас. Вообще инвестор, как бы парадоксально это ни звучало, — зло. Под видом инвестиций он приходит на территорию и выкачивает из нее все полезное, а при падении уровня прибыли быстро покидает ее, оставляя после себя пустыню и руины. Опыт фильма «Мой друг нерпа» наглядно демонстрирует, что необходимо выращивать местных специалистов. Причем профессионалом креативных индустрий в течение ограниченного промежутка времени способен стать даже школьник (при приложении усилий, конечно).
ИИ и диалоги
— Отдельная история — создание образа нерпы с помощью нейросети. Почему вы выбрали такой сложный путь?
— Мы отказались от идеи использования дрессированных животных. Фильм о дружбе человека и дикой природы — было бы неэтично эксплуатировать зверей ради кадра. Поэтому мы поехали в Центр реабилитации нерп к Денису Сенотрусову и его супруге. Сделали сотни фото и видео реальных животных, находящихся там на лечении, а затем полгода обучали нейросеть. Изначально нейросеть вообще не знала, как выглядит байкальская нерпа: такого животного нет в ее базе. Вообще сейчас много говорят о применении ИИ. Несведущие люди полагают, что нейросеть все сделает за человека. Серьезный вызов, который предстоит решить в ближайшее время, — преодоление «цифровой невидимости» бурятской культуры. В глобальной цифровой среде образы бурятской культуры представлены фрагментарно, часто искаженно или вообще отсутствуют.
При генерации изображений по запросам, связанным с Бурятией, нейросети часто смешивают бурятские мотивы с монгольскими, путают детали национального костюма, выдают лица, далекие от реальности, похожие на японские или китайские. Нейросети совершают ошибки в связи с тем, что они обучаются на данных из интернета.
В глобальной сети изображений бурятской культуры, людей, быта и природы крайне мало по сравнению с мировым контентом. Бурятская визуальная реальность «диссоциируется» на фоне других этносов. Необходимо инициировать комплексную работу по созданию специализированных датасетов. В этом векторе стратегическими шагами являются сбор и разметка массивов качественных изображений: лица людей разного возраста в традиционной и современной одежде, деталей костюмов (украшения, головные уборы, вышивка), предметов быта (седла, посуда, музыкальные инструменты), архитектуры (дацаны, юрты), пейзажей с характерными ландшафтами Бурятии.
Интересной задачей представляется оцифровка произведений бурятских художников, в первую очередь, работ Лубсана Доржиева и его последователей, как эталонных образцов уникального визуального кода. Также стоит необходимость в формировании библиотек аудиоматериалов: записи бурятской речи, пения, звучания национальных инструментов (морин хуур, лимба). В перспективе обученные на указанных датасетах нейросети позволят генерировать аутентичные образы Бурятии, которые войдут в образовательный контент, медиа, рекламу, туристические проекты, укрепляя позитивный образ региона и страны в целом, не порождая при этом симулякров.
— В вашем фильме очень много диалогов.
— Да, и это принципиальное решение. Сейчас даже в живом общении часто экономят слова. Подростки перебрасываются короткими фразами, как в мессенджерах: «ок», «пон», «согл». А мы с Борисом Сергеевичем Галкиным (соавтор сценария) сознательно делали разговорное кино. Психологи говорят, что среднестатистический человек сегодня произносит в день на 338 слов меньше, чем пятнадцать лет назад, а молодёжь до 25 лет теряет почти 500 слов в год. Уходят интонации, эмоции — вместе с ними уходит взаимопонимание. Фильм пытается вернуть утерянное: герои много и всерьез разговаривают друг с другом. Через речь они выражают любовь, обиду, прощение. Это человеческое общение.
— И последний вопрос: что вы пожелаете зрителям, которые придут на фильм в кинотеатры с 28 мая?
— Я пожелаю им сходить на наш фильм всей семьей. И не просто посмотреть, а потом дома обсудить. Поговорить о том, что для них значит семья, как они понимают дружбу, готовы ли они прощать. Потому что наша картина — это повод не для развлечения, а для разговора. И если после просмотра хотя бы одна семья станет чуть ближе, а отношения внутри нее чуть теплее — значит, мы всё сделали правильно.
«Мой друг нерпа» в цифрах
Фильм «Мой друг нерпа» был снят с небольшим для полнометражного кино бюджетом — 4 млн рублей. Основную часть средств составила субсидия Министерства культуры Бурятии — 3 млн рублей.
Первую встречу со зрителем фильм уже прошёл в Улан-Удэ. В октябре 2025 года на городских показах картину посмотрели около 3 тысяч человек. Теперь «Мой друг нерпа» готовится к следующему этапу — широкому прокату по России.
