Вахтовый метод работы — это не просто график, а, можно сказать, особый социальный договор, где человек меняет месяцы своей жизни на деньги, которые невозможно заработать, не переступив порог родного дома.
Мы собрали три истории о том, какой ценой дается этот заработок и почему, возможно, пора перестать смотреть только на другие регионы.
«Золото блестит, но оно холодное»
Сергей — бульдозерист, его рабочее место — кабина современного трактора, а пейзаж за стеклом — выжженная солнцем или укутанная снегом земля Амурской области. Он работает на руднике, где добывают золото.
— Дома, в Улан-Удэ, я вешу 85 килограммов. Через неделю после заезда на вахту — 78. Здесь воздух сухой, вода техническая, — рассказывает он.
Его график — 30 дней через 15. Но обычная математика здесь не работает. Чтобы добраться до прииска, Сергею нужно два дня в поезде до Благовещенска, потом пересадка на вахтовый «Урал», который трясется по дороге еще восемь часов.
— Дорога съедает жизнь. Туда — два дня, обратно — два. Из одиннадцати дней дома я только три прихожу в себя. Сплю, ем, просто молчу. На семью остается времени мало. Не заметил, как сын в школу пошёл, — рассказывает мужчина.
Работа на золотодобыче — это адский физический труд. Смена длится 11 часов. Мороз под минус сорок или жара, от которой плавится обувь. Сергей управляет многотонной машиной, от точности движений которой зависят миллионы рублей. Ошибка — это не просто штраф, это многодневный простой техники.
— Деньги платят хорошие, — признаётся он. — За месяц чистыми выходит под триста тысяч, а то и больше, если премия. Но я считаю не деньги. Я считаю, сколько раз увижу, как растет мой сын. Золото блестит, но оно холодное. А дома — тепло, которое не купишь.
Гость в собственном городе
У Жаргала нет мозолей на руках. Его инструмент — клавиатура и серверная стойка. Он системный администратор в крупной IT-компании, обслуживающей инфраструктуру большого предприятия. Его вахта — это комфортабельное общежитие в Норильске, где в коридорах пахнет хлоркой.
— У меня график 30 на 30, — рассказывает Жаргал. — Месяц я настраиваю сети при минус пятидесяти, месяц отдыхаю дома. Казалось бы, идеальная жизнь. Но у айтишника-вахтовика есть своя, специфическая «форма проклятия».
Проблема Жаргала — в ритме. Месяц он живет в цифровом будущем, а на другой месяц выпадает из социума.
— Когда я дома, мои друзья работают по стандартному графику пять-два. Они ходят в офис с девяти до шести. В мои «домашние» две недели они работают. В мои выходные они работают. Мы пересекаемся только на каких-то праздниках. Я как гость в собственном городе, — пожимает плечами мужчина.
Самое тяжелое — строить отношения.
— Я пытался встречаться. Девушкам нравится, что я привожу большие деньги, что могу оплатить отпуск в Таиланде. Им не нравится, что я исчезаю на месяц. «Ты где?» — «В Норильске». — «А когда вернешься?» — «Через три недели». На этом романтика заканчивается, — говорит он. — Невозможно построить семью, когда ты существуешь в «режиме телепортации». Ты либо на работе, либо спишь, чтобы восстановиться перед работой. Эмоций не остается. Я возвращаюсь домой выжатым лимоном, которому нужны не свидания, а тишина. В 35 лет я чувствую себя одиноким дядей, у которого из близких только мама и кот.
Человек-кочевник
У Павла, в отличие от предыдущих героев, нет ничего постоянного, кроме паспорта и дорожной сумки. Он классический перекати-поле российской экономики. Сегодня он крутит баранку фуры, везя стройматериалы в Забайкальский край. Завтра, если с фурой не срослось, идет разнорабочим на строительство дорог в Якутии.
— Я не ищу, где лучше. Я ищу, где есть работа прямо сейчас, — говорит он.
Его вахты обычно по 45 дней. Но и отдых короче — дней десять, пока не закончатся деньги. Детей он видит урывками. Жена ушла три года назад.
— Зарплаты здесь не такие, как у нефтяников. Водителем на частника — 80–90 тысяч за полтора месяца. На дороге — 60. На стройке — 70. Выживаем, — рассказывает Павел.
Тяжесть его вахты — в ее абсолютной нестабильности. У него нет оплачиваемого проезда до места — он добирается на перекладных, иногда сутками ожидая попутку. У него нет ДМС — если на объекте продуло спину, он покупает лекарства в местной аптеке за свой счет.
— Я забыл, как это — спать в одной и той же кровати два месяца подряд. Я забыл запах своего дома, потому что у меня его фактически нет. Я уезжаю из дома не за мечтой, а от безысходности. Я кормлю семью, но теряю себя, — грустно говорит Павел.
Работа прямо за порогом
Истории Сергея, Жаргала и Павла — это три разные грани одной большой российской проблемы. Мы привыкли думать, что деньги делаются где-то там: за Уралом, на северах, в тайге. Женщины отправляют мужей, отцов своих детей и сыновей в холодную даль, оправдывая это тем, что «здесь ловить нечего».
Но пока мы смотрим на карту России, пытаясь найти точку с самой большой зарплатой, мы перестаем видеть то, что происходит прямо за порогом. Бурятия, из которой уезжают все трое наших героев, сегодня переживает тихую, но мощную промышленную революцию.
Здесь, в нескольких десятках километров от Улан-Удэ и районных центров, не нужно тратить четыре дня на поезд и тосковать по дому.
Например, на угольные разрезы и горнодобывающие предприятия республики всегда требуются не только водители, но и механики, электрики, специалисты по автоматизации. Между прочим зарплаты там конкурентоспособны с северными.
Есть и другие федеральные предприятия. Это отрасль стратегического назначения, которая постоянно требует квалифицированные и неквалифицированные кадры. При этом не нужно уезжать за тысячи километров от Бурятии. И платят там весьма солидно.
Не отстают от новых технологичных веяний и успешно развиваются республиканские предприятия — от крупных производств и заводов до фермерских и тепличных хозяйств. А это, между прочим, работа не только для специалистов, ветеринаров, агрономов, логистов, но и для обычных рабочих. И оплата труда весьма достойная для нашего региона.
Регулярно проводят набор транспортные предприятия — от железной дороги до автохозяйств, всегда требуются работники в сфере коммунального и лесопромышленного хозяйства. Так что выбор есть. Надо только повнимательнее просмотреть списки вакансий или обратиться на биржы труда.
Подводя итог, скажем: вахта — это, конечно, подвиг. Но одновременно и великая жертва... Поэтому она не должна быть единственным билетом в достойную жизнь.
