Он создавал и строил Бурят-Монгольскую республику, был искушаем властью и славой. Затем он потерял все, включая жизнь.

Когда в Интернете планировалась серия публикаций, посвященных основателям республики, фигура Михея Ербанова вызвала горячие споры, неоднозначные отзывы и рассказы

Один считал, что, когда происходило государственное строительство Бурят-Монголии, он пришел на все готовое. Другой доказывал, что именно Ербанов больше всех вложился в появление первого государства бурят-монголов.

В любом случае след благих деяний Ербанова присутствует и по сей день. И, вполне возможно, отзовется в будущем.

 

ЗА БУРЯТСКУЮ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ

Первоначально Ербанов, как и другие иркутские большевики-буряты, был против национальных автономий. Однако в 1920 году Элбек-Доржи Ринчино и Агван Доржиев встречаются с Лениным. Вождь соглашается с их доводами о необходимости реализации права народов России на самоопределение. И направляет в ЦК партии предложения о предоставлении автономии «в первую голову для калмыков и бурят-монголов».

В конце 1922 года начинается процесс объединения двух бурятских автономных областей, входивших в состав России и Дальневосточной республики. Последняя уже была расформирована. Соответственно, в существовании двух автономий бурят не было смысла.

Ербанов признал свою ошибку — теперь он выступает за предоставление бурят-монголам государственности. Но многие партийные и советские работники не понимали необходимости национальной автономии в виде республики. Предлагалось не создавать государство, а просто объединить две автономные области в одну.

— Образование бурятской автономии может служить для заграничной азиатской массы наглядным показателем революционного курса в национально-колониальном вопросе, какой Советская Россия проводит у себя дома, — пишет Ербанов в записке для Дальневосточного Бюро ЦК РКП(б).

В порой изнуряющей и опасной борьбе Ербанов и его соратники добиваются принятия постановления ВЦИК об образовании Бурят-Монгольской АССР. Он не просто выступает за единое государство для бурят, Ербанов мечтает об объединении всех монгольских народов. Однако говорить об этом уже становится опасно: панмонголизм становится ненужным для руководства свежеобразованного СССР.

 

"ОРЕЛ ВОСТОКА"

В конце 20-х годов Ербанов сосредоточивает в руках всю полноту власти. Бурят-Монголия считается стратегической, «имиджевой» республикой РСФСР. Не только местные, но и центральные газеты превозносят Ербанова. Его называют «орлом Востока», «бурят-монгольским вождем».

По слухам, в то время всерьез обсуждался вопрос о повышении статуса Бурят-Монголии до союзной республики в составе СССР.

Начинается индустриальный бум. Один за другим появляются новые поселки, городские улицы. Построены стеклозавод и ЛВРЗ.

Однако Ербанов шел в политику не в «белых перчатках». Связав судьбу с большевиками, он оказался причастен ко многим делам, ныне признанным неблаговидными.

В 1920 году он участвовал во внесудебной расправе над адмиралом Александром Колчаком, низложенным «Верховным правителем России». Затем были раскулачивание, преследование лам, репрессия — все это происходило с ведома Ербанова.

— Тем не менее есть предположение, что он пытался противостоять валу репрессий, писал запросы в Москву, — рассказывает историк Дорж Цыбикдоржиев, — но получил «исчерпывающий ответ» непосредственно от Сталина.

В начале 90-х годов прошлого века в газете «Совершенно секретно» вышла статья «Лимит на расстрел». Там шла речь о так называемых квотах на репрессии по регионам.

К статье была иллюстрация — коллаж, составленный из фрагментов правительственных телеграмм. Одна из них содержала такую фразу: «Совершенно секретно. Сталин — Ербанову. Решения троек считать окончательными». Могильным холодом веет от этой лаконичной телеграммы. Вскоре первый секретарь Бурят-Монгольского обкома почувствует это на себе в полной мере.

 

НЕРАВНЫЙ БОЙ

1936 год — апофеоз карьеры Ербанова. Он не только лидер республики, но и член ВЦИК — высшего органа власти СССР в те годы. В этом году делегация Бурят-Монголии рапортует руководству страны об успехах, достигнутых за пятилетку. Гордиться есть чем — республика за несколько лет из отсталой и аграрной превратилась в индустриально развивающийся регион.

Ербанов — единственный представитель автономной республики, вошедший в состав Конституционного совещания по разработке Основного закона СССР.

— Сталин внимательно слушал Бухарина. Впрочем, его внимательно слушали все, особенно националы. Млели от восторга и умиления — перед ними выступает сам Бухарин, «лучший теоретик партии», «любимец партии», они наслаждались его логикой, блеском его формулировок, — писал Юрий Рыбаков в романе «Страх», по которому был снят сериал «Дети Арбата».

— Айтаков из Туркмении даже рот раскрыл, Ербанов из Бурят-Монголии щурится, как сытый кот. А ведь националисты. У них у всех прямо глаза разгорелись, когда Бухарин разглагольствовал о суверенитете союзных республик, — взирает Рыбаков на совещание по Конституции СССР глазами Сталина.

Тучи сгущались не только над головой Ербанова, но и над всей Бурят-Монголией. Каким-то образом он узнает, что готовится расчленение республики. Ербанов спешно созывает чрезвычайный съезд Советов БМАССР.

На съезде он выступает с докладом о Конституции республики. В одной из статей говорилось о том, что территория Бурят-Монгольской АССР не может быть изменена без ее согласия. Такого пункта не было даже в конституциях союзных республик. Основной закон БМАССР был принят съездом. Ербанов не мог не понимать, что идет против воли Сталина и чем ему это грозит.

— Как-то мать рассказывала мне семейную легенду о нашем деде, Прокопие Данчинове, который заведовал торгово-промышленным отделом Бурят-Монгольского обкома, — рассказывает предприниматель Алдар Бадмаев, — что буквально перед волной арестов Ербанов собрал своих подчиненных на тайное совещание. Выехали в тайгу, «на охоту». Там Ербанов сообщил страшную весть — все руководство республики будет арестовано. Он предложил всем выбор: или всеми силами выбираться из страны, или сидеть и ждать ареста.

Но никто не стал покидать своего поста — у людей даже мысли не возникло о возможности эмиграции. Ведь в таком случае они бы стали подлинными «врагами народа», даже сохранив жизнь.

Обуреваемый черными мыслями, Ербанов едет в Москву. Там его ждут арест, пытки и расстрел. Также было репрессировано все руководство Бурят-Монголии. От республики, в противоречие ее Конституции, была отторгнута значительная часть территории.



СПРАВКА

Ербанов Михей Николаевич (1889—1938 гг.).

Родился в крестьянской семье в улусе Большой Бахтай нынешнего Аларского района Усть-Ордынского округа. Учился у ссыльных революционеров.

В 1909 г. окончил межевые курсы.

В 1917 г. — член Бурят-Монгольского национально-революционного комитета.

В 1918—1919 гг. — член Иркутского подпольного комитета партии.

В 1920—1921 гг. — член Иркутского губкома РКП(б), заведующий Губземотделом.

В 1921—1923 гг. руководит Бурят-Монгольской автономной областью РСФСР.

С 1923 г. — председатель Совнаркома Бурят-Монгольской АССР.

Одновременно с 1925 г. — председатель ЦИК Бурят-Монгольской АССР.

В 1929—1937 гг. — первый секретарь Бурят-Монгольского обкома ВКП(б).

Член ВЦИК и член ЦИК СССР.

В 1938 г. расстрелян.

В 1956 г. реабилитирован.

При поддержке buryat-mongolia.info