64 года они прожили вместе: он - ветеран войны, фронтовик, она – ветеран тыла. Прошли полуголодное послевоенное время и кризисные 90-е. Бок о бок проработали большую часть жизни на Стеклозаводе

 Вместе радовались первым самостоятельным шажкам своих детей, внуков, а после – правнуков. Всю жизнь мечтали обвенчаться и исполнили свою мечту на 45-ю годовщину свадьбы. И сейчас искренне удивляются на вопрос, приходилось ли им в последние годы расставаться хоть на пару часов.

- Как же я без нее? А куда же я без него? – эхом вторят они друг другу.

Рыдала в подушку

…С черно-белой, потрепанной временем фотографии на меня смотрит непохожая, но в то же время удивительно гармоничная пара. Он – чернобровый, высокий, с крепкой военной выправкой, она – маленькая, светленькая, беззащитная.

- Мы были соседями в общежитии в Монголии, куда и она, и я нанялись работать в послевоенное время. Смотрел я на нее и удивлялся: какая же она маленькая и все время одна ходит. Заходила она ко мне за дровами, я в шутку кликал ее «доча», - с теплотой вспоминает Георгий Николаевич.

Кажется, и сейчас, спустя много десятилетий, она для него все та же – маленькая, нуждающаяся в опеке. Встает Евгения Ивановна с дивана, чтобы показать нам фотографии, и встрепенется Георгий Николаевич: поддерживает супругу за локоток, помогает доставать альбомы. Трогательной теплотой отвечает и она, бережно поправляя лацкан пиджака мужа, время от времени дотрагиваясь до его плеча.

…А когда-то Евгения Ивановна, тогда просто 19-летняя Женька, рыдала в подушку из-за того, что сосед Гоша позвал ее замуж.

- Мы же даже не дружили с ним. Были знакомы где-то месяц, ходила к нему за дровами, а вдруг он взял и позвал меня замуж. Я взяла и согласилась. Потом прибежала к себе в комнату и ну реветь! Как представила: а что я маме-то скажу? А вдруг она не согласится, а я ж слово уже дала! – рассказывает Евгения Ивановна.

Для свадьбы Георгий Николаевич купил новые ватные штаны и одолжил рубашку у друга. А Евгения Ивановна выходила замуж в ситцевом платьишке, которое сама и сшила.

Слова «в горе и радости, в богатстве и бедности» для них не пустой звук, а реальные воспоминания. Первое время жили в землянке – тяжело, трудно, да и Бог с ним. Любовь все испытания выдержала.

«Приехал Гошка!»

Сейчас у них одни воспоминания на двоих. Даже те, фронтовые. Иногда Георгий Николаевич забывает что-то, Евгения Ивановна ему подсказывает – за годы жизни вместе она не раз слышала эти истории.

Ушел на фронт Гоша в 1942 году 17-летним парнем. Рассказывает, что страшно рвался на войну, взяли водителем. За все военные годы его перебрасывали из одной части в другую, из одной зоны боевых действий в другую. Возил высоких армейских чинов и снаряды. Бывало, что буквально лавировал между жизнью и смертью, проезжая по полю боя со взрывчаткой в грузовике.

Вспоминает, как жил с ними, рядовыми, немецкий военнопленный.

- Он долго с нами жил. Мы его уже и на довольствие поставили, и в нашу форму обрядили. А потом нам сказали: приказано всех военнопленных собрать и отправить. Жалко с ним было расставаться. Парень он хороший был, привязались к нему. Он так не хотел уезжать от нас, что плакал. Не было ли ненависти к нему? Да какая ненависть. Такой же рядовой, как и мы. Так же призвали, хочешь не хочешь, а пришлось идти, - вздыхает Георгий Николаевич.

День Победы Гоша встретил в Чехословакии. Уже собираясь домой, получил письмо из родной Кяхты. Сестра писала, что отец совсем плох, и просила поторопиться, потому что пожилой человек очень хотел увидеть сына перед смертью.

- Я приехал, встретил зятя в магазине, - рассказывает Георгий Николаевич. - Он и говорит: «Отец совсем плох, боюсь, увидит тебя и не переживет такой радости». Подумали и отправили вперед ребятишек – моих племянников. Они прибежали к деду, спросили, как самочувствие. «Плохо, совсем умираю, только сына бы дождаться», - ответил он. «Так приехал Гошка-то! Уже к дому идет!» - закричали дети. Отец попытался встать, не получилось. Тогда он просто пополз к выходу мне навстречу…

Через несколько дней папа скончался.



Ветеранов всё меньше


Ворохом проносятся перед моими глазами фотографии – вся жизнь семьи Красиковых. Вот ещё совсем молодые Гоша и Женя на отдыхе. Вот – со своими тремя ребятишками. Вот семейное фото – детки выросли, кое-кто уже успел обзавестись своими семьями.

Черно-белые фотографии сменяются цветными. Супруги в окружении многочисленных внуков и уже правнуков. А вот опять на отдыхе – неизменно вместе, трогательно держась за руки. И фотография трехлетней давности – Георгий Николаевич и Евгения Ивановна держат своего седьмого новорожденного правнука.

- Нужно заботиться друг о друге, советоваться, на сторону не глядеть, - уверена чета. - Мы даже небольшие покупки, не посоветовавшись, не делаем. Так и прожили 64 года. В следующем году «железная свадьба» будет, дай Бог доживем.

83-летняя Евгения Ивановна ходит с трудом. Ее 88-летний супруг тоже выходит из дома редко. Но 9 мая каждого года чета неизменно выбирается на парад. Жаль только, что с каждым годом их, ветеранов, становится все меньше.

- Раньше нас со Стеклозавода на двух больших автобусах увозили. В этом году 5 мая возили на Дивизионную поздравлять, так я удивился – в один микроавтобус все вошли, да еще и места остались… - вздыхает Георгий Николаевич.

Бабушка рядышком с дедушкой

- Моя старушка… - говорит Георгий Николаевич и глаза его по-молодому весело блестят.

Евгения Ивановна улыбается и накрывает его ладонь своей.

В отличие от многих обездоленных стариков России, семья у Красиковых дружная. Внуки и правнуки любят стариков и безумно гордятся ими.

- А ведь говорят, что иные бросают своих стариков, - осуждающе и непонимающе качает головой Георгий Николаевич. – Это ж как – своих стариков бросить? Не могу в такое поверить.

Уже под конец интервью в комнату вбежал трехлетний правнук ветеранов – розовощекий смешной бутуз. По-хозяйски взобрался на колени к прабабушке, игнорируя полусердитые-полусмешливые окрики. Старики залопотали с ребенком, счастливо смеясь.

…Наверное, это и есть счастье.

Фото Марка Агнора.