I Российская лаборатория современного театра «ArtЭРиЯ» прошла тихо, по – интеллигентному. Заметили событие лишь те, кто этого желал

 «Театр - элитарное искусство» - извечный штамп, за которым скрывается отсутствие желания зевать на очередной постановке. И даже самые громкие премьеры порой разочаровывают до глубины души. Билет за тысячу рублей на разрекламированный «спектакль – маскарад» от известного режиссера еще не гарантия, что ты уйдешь « не пустой». Так было весной у многих из тех, кто ждал «Турандот». У тех, кто ждал от сказки чуда.

Поклониться в храм Мельпомены в наше время ходят немногие. Это отчетливо наблюдалось в фойе Русского драматического театра.

– Опять - никого? – мрачно переглядывались сотрудницы театра. «Никого» слонялись у входа в зал, а за окном шумели машины.

«Это покажет нам, что нравится зрителю и нужны ли мы вообще» - вспоминались мне слова автора проекта - Олега Лоевского - театрального деятеля с мировым именем.

Так вот, 1 и 2 сентября вашему покорному слуге стало совершенно ясно: нужны. Еще как нужны. Ходить в кино, конечно, хорошо и приятно. Но ходить в театр на толковые спектакли – значит найти ответы на многие вопросы. На вопросы о смысле жизни - извечных угрызениях развитой личности, о том, что так мало сделал, мало любил, не был любим, не был смел… Ответы звучали в спектакле молодого талантливого режиссера из Красноярска Никиты Рака « Бесконечный апрель».

Действо, происходившее на сцене, было необычным. Зрители сидели тут же, на сцене. В той же самой «комнате». И вместе с главным героем смотрели воспоминания прожитой жизни.

- Я не заслужил вечности, - рассуждает старик перед смертью. Он вспоминает свою жизнь, и она проносится перед ним. Горечь воспоминаний о прожитой жизни - неяркой, несчастливой, без побед и свершений, без любовных похождений и историй, - все это заставляет человека страдать. И винить себя за то, что не позволил себе жить иначе: ярко, смело, победно. Так много сожалений и вины. Не перед обществом, перед собой…

И только в последний миг главный герой понимает, что жизнь была не напрасна, не бесплодна, небесполезна, что он был, любим и нужен. И с этим пониманием так хочется взглянуть на жизнь по – новому. И в этом милость уходящей жизни. Как жаль, что многое мы понимаем поздно… Как хорошо, что поздно – это лучше, чем никогда.

Ходите в театр. Чтобы взглянуть на жизнь по – новому тогда, когда еще есть время. Чтобы понять: твой путь не напрасен и необходим. И даже, не зная о результатах своих добрых поступков, ты приносишь в эту жизнь то, что было так нужно.

Герой спектакля так никогда и не узнал, что в голодном блокадном Ленинграде поделился хлебом с будущим поэтом Иосифом Бродским. Он не узнал о многом, но в каждом мгновении этой тихой жизни был смысл. И жизнь продолжается в детях, во внуках.

Целую историю об этом и о многом еще в прошлом году рассказала миру драматург Ярослава Пулинович. Остается только удивляться глубине и емкости выражения мыслей 25 – летнего автора пьесы. И тому пониманию, с которым подошел к постановке 28 – летний Никита Рак.

Спектакль смотрелся на одном дыхании, а режиссер хотел, чтобы актеры играли еще пронзительнее. Все было сделано со вкусом, избегая штампов и навязчивого ретро. Все было современно, своевременно. И свет… У этого спектакля был дивный свет. Совершенно говорящий. Благодаря московскому режиссеру по свету Сергею Грачеву, спектакль жил и переливался.

Несмотря на отсутствие декораций, при минимуме средств, художник – постановщик Михаил Кукушкин сумел передать атмосферу разных времен. Во всем был стиль. Воспоминания и настоящее, благодаря свету, были совершенно разделены. Зритель не путался, думал и совершенно четко следил за нитью событий.

- Предыдущий спектакль «ArtЭРии» был другим – режиссерским. А этот – актерский. Я видел Плятта и Орлову в театре, меня трудно удивить. Я не критик, но спектакль стал для меня открытием, - поделился один из зрителей, преподаватель ВСГАКИ, лицо которого я уже узнаю в толпе.

- Мы специально из Кабанска приехали на спектакль, - с радостью поделилась женщина, с которой весь спектакль мы сидели плечо к плечу. Сама того не зная, она ответила на мой вопрос: а был ли в театре в этот день кто – то, кто пришел не по приглашению, не по работе, а просто «искусства ради».

Я люблю кино. Этот яркий мир иллюзий. Но в этот раз кино в Улан - Удэ не было выше театра. Актеры, режиссеры – все, словно, выросли. Перестали быть теми, кто так же «бегает» по магазинам и рынкам. А потом вымученно играет – делает свою работу на сцене. Их уже не было жалко. Что зрителей мало, что зарплаты невелики. Во всем был смысл. В игре, в спектакле и в самом театре. И в жизни, конечно же.