Шэнэхэнские буряты получили шанс на возвращение на историческую родину. 21 марта в МИДе России обсудили программу поддержки соотечественников и переселения их из-за рубежа



На следующий день министр экономики Бурятии Татьяна Думнова представила в правительстве РФ программу переселения в республику проживающих за рубежом соотечественников

Толчком к реализации федеральной программы реэмиграции соплеменников послужил указ президента РФ «О мерах по оказанию содействия добровольному переселению в РФ соотечественников, проживающих за рубежом» от 22.06.2006 г.

— Республиканская программа направлена для приема соотечественников из разных частей света, в том числе шэнэхэнских бурят из Внутренней Монголии, — говорит Татьяна Думнова. — Отток населения из Сибири и Дальнего Востока — это уже геополитика. Президент Дмитрий Медведев очень обеспокоен запустением громадных территорий, тем, что у нас закрываются школы и больницы. А за рубежом проживает более 35 млн. соотечественников.

Впрочем, по оценкам экспертов, максимальный миграционный потенциал русскоязычных мигрантов из СНГ не превышает 4 млн. человек, подавляющее большинство которых предпочтет селиться в центральных регионах России, но не в Сибири или на Дальнем Востоке. Поэтому логично, чтобы федеральная программа возвращения соотечественников включила не только этнических русских или русскоязычных мигрантов, но и этнических бурят из сопредельных государств.

Из истории бурятской эмиграции

За пределами России наиболее крупные бурятские диаспоры населяют северо-восточные районы Монголии (Хэнтэйский, Восточный, Селенгинский, Хубсугульский аймаки) и автономный район Внутренняя Монголия в Китае (Хулун-Буир). Численность бурят в Монголии, по разным источникам, колеблется от 30 до 100 тыс. человек, в автономном районе Внутренняя Монголия КНР — около 8000 человек. Формирование зарубежной диаспоры бурят происходило в результате массовой эмиграции в конце XIX — первой четверти ХХ веков. Основной целью эмигр ации было сохранение традиционной формы хозяйствования и бегство от коллективизации и репрессий.

Зов предков

Монгольские буряты достаточно комфортно чувствуют себя в родственной среде, где для них нет препятствий в карьерном росте. Свидетельство чему — бывший президент страны Энх­баяр, этнический бурят. На сегодня среди них только около 100 человек пожелали переехать в Бурятию. Но в Китае часть потомков эмигрантов-шэнэхэнцев сохранила желание вернуться на историческую родину. Там им сложно пробиться наверх, слишком сильна в самой многочисленной стране мира межэтническая конкуренция с китайцами, эвенками, дагурами, баргутами и другими народностями. Во Внутренней Монголии буряты считаются одним из монгольских племен, среди которых также идет борьба за земли и власть. Развитие экономики в стране ведет к переводу их пастбищ под пашни, строительство и разработку полезных ископаемых.

— Мы бы вернулись в Россию, пусть не мы, а наши дети выучили бы русский язык и адаптировались на земле предков, — говорит шэнэхэнец Арсалан.

Они понимают, что ради собственного сохранения в китайской массе они должны возвратиться на историческую родину. В том числе и из-за того, что в условиях ограниченной диаспоры им стало трудно избегать родственных браков.

Впрочем, сейчас сложно сказать, сколько найдется желающих покинуть обжитые степи Внутренней Монголии. С начала 90-х годов из Китая в Бурятию и Агу вернулось от 300 до 500 реэмигрантов. Но процесс возвращения шэнэхэнцев застопорился, а то и вовсе прекратился. Главной причиной сами мигранты называют отсутствие возможности на законных основаниях обрести российское гражданство. В последние годы свои коррективы вносит и экономический бум в Китае, значительно поднявший жизненный уровень населения.

Тем не менее в Бурятии они быстро заняли свою нишу в культурном и экономическом пространстве. Шэнэхэнцы лучше, чем российские буряты, сохранили национальный язык и культуру и стали уникальным ресурсом для воссоздания утерянных национальных традиций. Концерты, показы традиционной бурятской одежды и украшений, организованные диаспорой в Улан-Удэ, имеют неизменный успех. Особенно востребованы шэнэхэнские певцы, среди которых признанной звездой бурятской эстрады стала Бадма-Ханда Аюшеева. Другая сфера их специализации — это закусочные с национальной кухней. Буузы, бухлер и шарбины шэнэхэнцев стали фирменными блюдами бурятского фаст-фуда и вышли за пределы региона.

В первую очередь оказались востребованы их знания и опыт в области кочевого пастбищного скотоводства, активно возрождаемого в республике. Шэнэхэнцы, обосновавшиеся в Еравне, Хоринске, Заиграево, Мухоршибири и Селенге, зарекомендовали себя непревзойденными животноводами. Трудолюбивые, законопослушные и неконфликтные возвращенцы способны в кратчайшие сроки увеличить количество скота и обеспечить мясом население республики.

Для сведения: в селе Барун-хомон в Шэнэхэне проживает 3600 человек. На них приходится более 200 тысяч голов скота — овец, коз, коров, лошадей и верблюдов.

Технические вопросы возвращения

Основным исполнителем программы возвращения соотечественников в Бурятии стало Министерство экономики. Оно ведет работу с другими ведомствами, в первую очередь с комитетом по национальной политике и Министерством сельского хозяйства, а также районными администрациями для определения конкретной территории расселения. Потребность в квалифицированных специалистах в таких сферах, как медицина, образование и сельское хозяйство, есть во всех районах. Но не все из 19 муниципальных образований смогут участвовать в реализации республиканской программы по оказанию содействия добровольному переселению соотечественников, проживающих за рубежом.

В правительстве России рассматривают различные варианты приема реэмигрантов, в том числе связанные с созданием новых производств и реализацией крупных инвестиционных проектов. Бурятия предлагает свой вариант. Это предоставление переселенцам земельных участков, находящихся в собственности муниципальных образований, и создание там скотоводческих хозяйств — гуртов. Идея возрождения издревле существующего способа хозяйствования животноводов как способа расселения реэмигрантов поддержана на федеральном уровне.

— Бурятия станет пилотным регионом, — говорит Татьяна Думнова. — Наша программа согласована в 13 федеральных структурах и выйдет в качестве распоряжения правительства РФ. В настоящее время плотность населения в республике составляет 2,8 человека на 1 кв. км, существует значительное количество неиспользуемых земель. Предоставление таких земельных участков переселяющимся соотечественникам позволило бы обеспечить занятость и сохранить качество земельного фонда. Этот вариант более приемлем для выходцев из Бурятии, проживающих ныне в Китае и Монголии.

Напомним, что ранее с инициативой поддержки системы гуртов выступил зампред Баир Бальжиров:

— Именно на таких гуртах люди и лес пилят, и пчеловодством занимаются, и птиц разводят, и даже мебельное производство создают. Это многоотраслевые и многопрофильные фермерские хозяйства. У нас, по данным Минсельхоза, 650 таких гуртов. Хотелось бы, чтобы они, в конечном счете, превратились в места постоянного проживания».

По словам министра экономики республики, в программе расселения участвуют Баунтовский, Еравнинский, Джидинский, Селенгинский, Муйский и Тункинский районы. Вместе они образуют Прибайкальский макрорегион, специализирующийся не только на сельском хозяйстве, но и на развитии минерально-сырьевого комплекса и туризма. На местах переселенцев должны обеспечить жильем и трудоустроить, а федеральный центр берет на себя переезд и выдачу российских паспортов. Всего на гуртах планируется расселить 259 семей (или 1022 человека) шэнэхэнских бурят в период с 2011 по 2012 год.

Русские буряты в Китае

Традиция выпечки хлеба, идущая из России, отличает шэнэхэнцев от всех остальных народов Внутренней Монголии и всего остального Китая. Хлеб по-шэнэхэнски — «хилэмэ», от русского «хлеб», печенье — «пираник», конфеты без обертки — «момпале», в обертке — «компет», стакан — «асткан», чашка — «шашка», огурец — «огурсэ», картошка — «картопка», мотоцикл — «мотор». Старики помнят и русский мат. «Иногда мой отец, рассердившись, бросал: «П..зда!» — рассказывал студент из Шэнэхэна. — И только в Улан-Удэ я узнал значение этого слова». Немногие русские слова, хлеб и умение пить водку — напоминание об исходе из России, о котором хорошо знают не только буряты, но и китайцы