Имя Арнольда Тулохонова давно известно широкой общественности. Член-корреспондент РАН, доктор географических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, почетный гражданин Улан-Удэ – перечень его званий и титулов можно перечислять долго. Но более всего он снискал известность как директор Байкальского института природопользования СО РАН. Однако натура господина Тулохонова не ограничивается только научной деятельностью.

В конце 2007 года он был избран депутатом Народного Хурала РБ по спискам «Единой России». И хотя он не новичок в политике - работал еще в Бурятском обкоме КПСС - но на посту депутата его деятельность заиграла новыми красками.

На прошлой сессии Хурала Арнольд Тулохонов сделал два довольно ярких выступления. С них мы и начнем разговор.

- Арнольд Кириллович, напомните, пожалуйста, о чем шла речь в этих выступлениях.

- В своем первом выступлении я отметил, что принятый ныне республиканский бюджет ничем не отличается от такого же двадцатилетней давности. В нем нет мысли. Нет понятия того, как зарабатывать деньги, и как рационально их тратить. Кроме того, взять российский бюджет – он социально защищенный, ни одна социальная статья не сокращена. У нас сокращено все. Даже сельское хозяйство в три раза сократили. А о науке практически вообще нет. Есть две статьи по прикладной науке. Для ее развития правительство, дескать, разрабатывает концепцию, территориальное планирование, проектирование и строительство. Причем делает это все практически одновременно, хотя для такой работы нужно много времени. А тут в один год хотят сделать все. Концепцию выиграли итальянцы.

- А почему не мы?

- Я об этом и спрашиваю. Как могут итальянцы заниматься концепцией? Я понимаю, если бы они занимались проектированием, у них опыта больше. Но концепция – это же знание сути того, куда надо вкладывать средства, куда развиваться. Далее – территориальное планирование. В законах нет такого понятия. Бывает планирование районное, городское. И еще строительство. К науке это никакого отношения не имеет. Кроме того, в статье «прикладная наука» предусмотрено долевое финансирование – 50% дает республика, другую половину – Российские фонды фундаментальных и гуманитарных исследований. Республика выделила 2,7 миллиона рублей, фонды, соответственно, столько же. Если бы предусмотрели десять миллионов – фонды бы выделили десять. 2,7 миллиона, кстати, это столько же, сколько примерно выделено на регулирование численности волков.

Сколько проблем, ошибок возникает со стороны правительства, когда неграмотно планируется бюджет. Я и сказал – такой бюджет не годится.

- Почему, по-вашему, была урезана «социалка?»

- Ну, известно. Республика, дескать, дотационная, депрессивная. Но при этом бюджет составлен бездефицитный. Хотя российский – дефицитный. В итоге мы приняли некорректный бюджет, о чем я сказал, но никто из депутатов меня не поддержал. Либо всем все равно, либо кто-то чего-то не понимает. В итоге бюджет принят, несмотря на все мои возражения. Как говорится, «собака лает – караван идет». Но я, хоть не собака, молчать тоже не буду.

- В связи с этим, ваша оценка работы правительства республики.

- Оно старается. Этого нельзя не заметить. В силу своих возможностей, кадровой и профессиональной подготовки. Хотя в правительстве очень мало профессионалов, в принципе, как во всей России. Непрофессионализм центрального правительства проецируется на непрофессионализм местного.

Депутаты в своем большинстве тоже непрофессионалы.

- А о чем шла речь во втором вашем выступлении?

- Я сказал, что попытка руководства Хурала прислушаться к московскому мнению, которое боится всевозможных псевдонациональных проблем, некорректна. И поэтому обращение Хурала о противодействии неонацизму к президенту, правительству и двум палатам парламента России правильное, и все, кто имеет совесть, должны голосовать за него. Я выдвинул предложение обратиться и ко всем парламентам российских республик, но оно не прошло. Мы должны были показать, что не молчим, а поддержат они наше обращение или нет – их право. Могу отметить, что было партийное давление, чтобы вообще отклонить данное обращение.

- Вы его не испугались?

- А чего мне бояться? Я слишком много прожил, слишком много знаю и слишком много сделал, чтобы кого-то или чего-то бояться.

Хотя… у меня два сына живут в Москве. Я сам десятки раз там сталкивался с оскорблениями на национальной почве и могу признаться – иногда боюсь даже выйти из гостиницы. К счастью, против обращения проголосовало всего двадцать депутатов. Это те, кто остался «под крышей» начальства. Страшно, что есть такие люди, которые из-за начальственного окрика могут пойти против своей совести. И в итоге я вообще заявил, что выйду из партии, если она не отражает воли народа.

- Может, вы вообще внутри остались коммунистом?

- Ну, что значит «коммунист». Вообще, все партии, по сути, отражают волю народа. Другое дело, подходы разные. У нас они особо не отличаются. Просто идет борьба за власть. Коммунисты, ЛДПР, «Справедливая Россия» против народа не пойдут и не должны пойти. А как они называются – это дело десятое. И спор идет по мелочам.

- Вот говорят, что Россию спасет некая «национальная идея». А что спасет Бурятию?

- Задача проста – поднять уровень жизни. Голодный человек с пустым холодильником никакие вопросы, кроме желудка, решать не способен.

Человека надо сначала накормить, любым способом. Что касается Бурятии. Байкал, Прибайкалье – самое богатое место в России. Это преступление, что на берегах озера живут бедные люди. Как материально, так и ментально. Большинство работать не хочет. Кроме того, пытаясь, дескать, спасти Байкал, власти накладывают законодательные ограничения на хозяйственную деятельность. Хотя у нас есть возможность параллельно решать экономические, социальные и экологические вопросы. Есть ведь теория устойчивого развития, которой занимается Академия наук, наш институт, когда можно вести хозяйственную деятельность без ущерба для экологии.



На фото Марка Агнора: Арнольд Тулохонов (слева) погружался на дно Байкала на аппаратах "Мир"

Байкал должен кормить. Нельзя смотреть на него как на некое чудо и просто созерцать. Далее, мы республика, находящаяся на границе с буддийским миром, который интенсивно развивается. У нас выгоднейшее приграничное положение, которые мы обязаны использовать. В первую очередь, это безвизовый въезд в Монголию и Китай, о чем я говорил еще на днях Бурятии в Совете Федерации. Сейчас процесс постепенно пошел. Но, к сожалению, у нас на границе создаются искусственные проблемы. Пограничники и таможня не заинтересованы в развитии приграничных отношений. Так, у монгольской таможни есть магазины «duty-free», двойное движение, столовые, есть туалеты. У нас ничего нет. Стоим по восемь часов на границе.

На Западе приграничные территории могут сами развивать внешнеэкономические отношения. Сейчас Китай вкладывает миллиарды в приграничное развитие своих северо-восточных, граничащих с Россией, регионов.

- Причем за наше сырье, деньги…

- У нас же почти вся внешняя торговля, финансовые, экономические потоки идут через Москву, с тем же Китаем – проходят через наши головы.

В 2004 году разрабатывался закон о приграничных территориях, но он до сих пор не принят. Боятся сепаратистских настроений, что приграничные территории разбогатеют. Мы сейчас зад России, а надо – чтобы стали фасадом, лицом России. Задом быть плохо, на нем удобно только сидеть.

Пока же центр не может, не хочет, не понимает. Я вообще сделал предложение, чтобы в Улан-Удэ разместили штаб-квартиру Шанхайской организации сотрудничества. Но никто не шевелится. Надо понять, что без Сибири и Дальнего Востока Москва проживет ровно неделю.

Сейчас все территории России вымирают – экономически, политически, социально и демографически. Если это будет продолжаться, Россия вновь превратится в Московскую Русь. К этому мы, к сожалению, идем неуклонно.

ИА БМК