Власти Бурятии торжественно приступили к разработке, так называемой «Стратегии-2030». Как объяснял в одной из газет республики глава Бурятии Вячеслав Наговицын, вследствие изменения федерального законодательства, якобы, все региональные программы прекращают свое действие. Закончится, мол, и Программа социально-экономического развития Республики Бурятия (СЭР), рассчитанная до 2017 года.

При этом новый документ, который определит развитие республики после 2017 года, нужно будет разработать до 1 января 2017 года. Как будет жить Бурятия с 2015 по 2017 год без Программы СЭР, пока непонятно.

Предвыборное шоу

Логично предположить, что разработка этой «Стратегии» станет своего рода предвыборным шоу, с которым глава РБ, вероятно, пойдет на выборы в 2017 году, когда завершатся его текущие полномочия. Впрочем, сейчас команда Наговицына бьется за право идти на досрочные выборы уже в 2016 году. И в этом случае надо будет подготовить программу. Может быть, поэтому, как пишет одна из газет Бурятии, «черновик» стратегии появится уже к 1 июля 2016 года. Затем последует «трехмесячное обсуждение на всех уровнях», далее – согласование в федеральных структурах. То есть, 2016 год станет годом выбора направления развития Бурятии. И, возможно, выбором лидера, который поведет в светлую даль нашу солнечную республику.

Видимо, Вячеслава Владимировича не пугает перспектива столкновения на грядущих выборах главы РБ с усилившим свое политическое влияние руководителем БРО КПРФ Вячеславом Мархаевым. Напомним, что последний уже получил место в Совете Федерации РФ от Иркутской области, которое ему вручил за помощь в предвыборной кампании недавно избранный губернатором области Сергей Левченко. Действительно, при поддержке Вячеслава Михайловича за губернатора-коммуниста неплохо проголосовали жители Усть-Ордынского округа, которые ранее поддерживали губернатора Сергея Ерощенко.

Впрочем, окончательное решение по подготовке смены власти в Бурятии в 2016 или в 2017 годах будет приниматься в Кремле, в котором внимательно следят за перипетиями политических событий в республике. И в случае, если Вячеславу Наговицыну разрешат досрочно выдвигаться на третий срок, жители Бурятии узнают об этом до Нового года. Или, в крайнем случае, до мая 2016 года. Нужно же ведь будет оформить досрочную отставку, съездить на встречу с президентом России, принять решение о досрочных выборах. Они в этом случае будут, скорей всего, совмещены с выборами депутатов Госдумы РФ 18 сентября 2016 года. Масса хлопот. И, конечно, подготовку к выборам лучше начать заранее, что, собственно, уже и происходит.

В случае же, если в Кремле решат, что на досрочных выборах главы может выиграть коммунист Мархаев, то эти выборы могут оставить до срока – до 2017 года. А этот год будет решающим, так как, скорей всего, в 2018 году на очередной срок президента России пойдет Владимир Путин, которому понадобится реальная политическая поддержка дееспособных руководителей регионов. Так вот, с точки зрения Кремля, в Бурятии, как и в других регионах, важно определить такого дееспособного и эффективного руководителя.

Дееспособность Вячеслава Наговицына как раз и можно будет выяснить в ходе подготовки «Стратегии-2030». Его плюсом является то, что он уже известен жителям Бурятии со всеми его позитивными и негативными сторонами.

А вот к плюсам Вячеслава Мархаева, безусловно, относится создание мощной политической силы из регионального отделения КПРФ, которое влияет на республику. То есть, кто бы и что бы, не говорил, а системно работать он умеет.

Прежние «Стратегии» и «Программы»

Впрочем, прежде чем «огород городить» со «Стратегией-2030», неплохо бы проанализировать прежние стратегические документы. Таковых в Бурятии уже достаточно много. Например, «Программа социально-экономического развития РБ на 2008-2010 годы и на период до 2017 года». Она была принята республиканским законом 9 ноября 2007 года.

Основным документом, который определял перспективы развития республики, была «Стратегия социально-экономического развития РБ», одобренная постановлением правительства РБ 15 декабря 2007 года. Программа СЭР до 2017 года детально описывала действия по реализации мероприятий, направленных на решение задач Стратегии.

Специфика этих документов была в том, что они носили явный прогрессистский характер. То есть, были нацелены на повышенные темпы развития, которые опережали бы среднероссийские, чтобы Бурятия могла сократить свое отставание. Не секрет, что республика всегда отличалась низким уровнем социально-экономического развития и хронически отставала по основным показателям.

Однако правительство Вячеслава Наговицына, пришедшего в Бурятию как раз в 2007 году, было не в силах справиться с такими явно завышенными темпами развития. Так, в 2010 году валовый региональный продукт (ВРП) Бурятии увеличился на 26,7% по сравнению с 2007 годом. Тогда как в России ВВП за данный период вырос на 37,5%. Не последовало улучшения динамики развития и в последующие годы. В целом же за период с 2007 по 2014 годы ВРП Бурятии увеличился на 77,4%, хотя ВВП России в это время вырос на 113,5%. Что получается? Бурятия продолжала хронически отставать.

Еще пример. В 2006 году значение ВРП на душу населения в республике не достигло 50% от среднего уровня по России и составляло 48,9%. Так вот – в 2013 году значение ВРП на душу населения в Бурятии практически не изменилось по сравнению с 2007 годом, составив 48,5%. И даже незначительно упало.

Оптимистическая трагедия

Безудержный оптимизм этой Программы СЭР сказывался и в прогнозах по достижению республики бездотационности. Вот таблица № 6 «Уровень дотационности консолидированного бюджета Республики Бурятия» из Программы СЭР:

Годы Инерционный сценарий Базовый сценарий Оптимистичный сценарий
2008 44,5 42,8 42,8
2009 46,9 45,2 45,2
2010 47,0 45,3 45,3
2011 44,4 40,3 39,8
2012 43,6 27,9 23,2
2013 42,8 17,7 11,1
2014 42,0 10,2 3,8
2015 41,3 5,1 0
2016 40,6 1,9 0
2017 39,9 0 0

Таблица показывает, что при инерционном сценарии развития Бурятии, то есть, если совсем ничего не делать, то в текущем 2015 году дотационность бюджета РБ составляла бы 41, 3%. А вот если бы работали, как надо, то этот процент был бы вообще равен 5,1%. Про оптимистичный сценарий лучше и не говорить.

Мы знаем, что Бурятия остается глубоко дотационным регионом. И основой дотационности республики является низкий уровень налоговой базы (читай) удручающая слабость экономики.

По итогам 2014 года доля налоговых и неналоговых доходов в суммарном объеме доходов консолидированного бюджета в Бурятии составляет всего 48% (можно сделать вывод, что дотации федерального бюджета составили около 52%). А это значительно хуже, чем в соседних регионах. К примеру, доля налоговых и неналоговых доходов в Иркутской области в 2014 году была равна 85,1%, а в Забайкальском крае – 62,7%. В среднем же по России данный показатель составляет 70,05%.

В общем, те основополагающие документы оказались слишком оптимистичными. Даже экономисты говорят о том, что они содержали завышенную оценку динамики роста макроэкономических показателей. Они были трудновыполнимы из-за необеспеченности ресурсами и ряда просчетов разработчиков.

Провал прежней Программы СЭР

Неудивительно, что выполнение этих «Программ и Стратегий», по сути, было провалено. Хотя цели разработчиков были благими. Ведь тогда главной стратегической целью развития Бурятии являлось обеспечение устойчивого повышения уровня и качества жизни населения на основе модернизации экономики и повышения ее эффективности. Достигнув этой цели, республика вышла бы на финансовую обеспеченность, перевела бы экономику на инновационный путь развития, обеспечила бы полную занятость и создала бы условия для увеличения продолжительности жизни населения. И наступило бы экономическое счастье. Но, увы, как-то не сложилось...

Достижение стратегической цели указанной Программы предполагалось реализовать в три этапа на основе среднесрочных программ – 2008-2010 годы, 2011-2013 годы, 2014-2016 годы. На первом этапе (2008-2010 годы) планировалась реализация мер по выводу Бурятии на бездотационный режим хозяйствования и самофинансирования на принципах устойчивого экономического роста. На втором этапе (2011-2013 годы) предполагалось формирование производственно-инфраструктурных и транспортно-логистического комплексов, особой экономической зоны туристско-рекреационного типа. Заметьте, снова знакомые такие слова: про ОЭЗ, про ТЛК... Но, как говорится, воз и ныне там.

На третьем этапе (2014-2016 годы) по замыслу разработчиков планировалось формирование конкурентноспособной экономики инновационного типа, проведение последовательной реструктуризации и модернизации, как отдельных хозяйствующих субъектов, так и ведущих отраслей экономики. Мы должны были жить в условиях инновационной экономики!

В первые три года реализации указанных документов предполагались среднегодовые темпы роста ВРП на уровне 108%. Затем прогнозировалось улучшение инвестиционного климата – с реализацией мероприятий по созданию ОЭЗ и нового инновационного техно-промышленного уклада экономики. Предполагалось, что ежегодные темпы прироста ВРП увеличатся до 111% с 2013 года по 2017 год и 107,5-108% - до 2025 года.

Оптимизм «Стратегии» привел к тому, что, например, из 12-ти продекларированных инвестиционных проектов раздела «Минерально-сырьевой комплекс» «Стратегии» в настоящее время реализуется лишь один (!). Это промышленное предприятие по добыче урана на ОАО «Хиагда», осуществляемая ОАО «ТВЭЛ».

Потом была несогласованная с федеральными ведомствами замена ряда мероприятий другими, что привело к их отмене. Например, предложение правительства РБ о строительстве железной дороги «Новоильинский – Озерный ГОК – Таксимо» вместо предусмотренной проектом «Стратегии» железной дороги «Могзон – Новый Уоян» на федеральном уровне принято не было. Это и стало одной из причин фактического замораживания проекта по строительству Озерного ГОКа (проект ИФК «Метрополь»).

Все поменять и приуменьшить

Видимо, по поводу оптимизма этих Стратегии и Программы СЭР глава Бурятии Вячеслав Наговицын говорил недавно в одной из газет Бурятии: «Правительство Бурятии совместно со специалистами из Москвы, которые Бурятии толком не знали, разрабатывали прежнюю программу социально-экономического развития еще в 2007 году, когда я только пришел. Слава Богу, наши чиновники принимали в этом активное участие, не дали далеко завести республику в неправильное русло...».

Довольно скоро правительство РБ отказалось от этой оптимистичной Программы СЭР. Вместо нее были приняты целых две других: «Программа СЭР на 2011-2015 годы» и «Программа СЭР до 2020 года». Причем, сделано это было в разрыве с предыдущей программой. Были нарушены принципов единства и целостности планирования, а также преемственности и непрерывности.

Экономисты для аналогии этой замены программы СЭР в Бурятии, приводят пример волюнтаристского решения Никиты Хрущева по замене в 1959 году шестого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР (1956-1960 годы) «семилеткой». Она называлась «расширенным шестым пятилетним планом (1959-1965 годы)». Видимо, и логика была похожей – если невозможно выполнить поставленные цели и задачи, то их надо «растянуть» сроки их выполнения. То есть, изменить показатели социально-экономического развития.

Можно сказать, что правительство РБ из одной крайности бросилось в другую. В условиях стагнирующей экономики республики показатели стали занижать. Эта практика – «на ходу» менять индикаторы и их значения – в правительстве РБ сохранилась и в последующие годы. Так, Программа СЭР на 2011-2015 годы за четыре года корректировалась 6 раз!

Как говорил юморист Михаил Жванецкий, «если мы раньше хронически отставали, то сейчас хронически опережаем». Внесенные «на ходу» изменения позволяли правительству РБ достигать искомые значения индикаторов 2014 года. Даже сложилась парадоксальная ситуация, когда 2014 года уже прошел, а правительство РБ постфактум меняло значения индикаторов. Так в правительстве РБ изобрели своеобразную «машину времени», ведь использование такой манипулятивной «технологии» дает замечательную возможность легко выполнить любые поставленные задачи.

Итак, после краткого обзора того, что было до будущей «Стратегии-2030», мы готовы к новым свершениям. А также к тому – какие направления и цифры будет декларировать эта новая и народная «Стратегия социально-экономического развития до 2030 года».