Развал СССР вызвал невиданный вал преступности, сопоставимый лишь с анархией периода Октябрьской революции и Гражданской войны. Тогда, в 90-х годах, в республике разыгралась междоусоби­ца, наглядно обозначившая радикальные перемены в воровском мире. Старые воровские традиции рушились под напором «новой» ор­ганизованной преступности. Признанием этого факта стало создание в 1990 году шестого отдела в структуре МВД – Управления по борьбе с орга­низованной преступностью (УБОП). 

Сотрудники 6-го отдела. Фото: личный архив Н. Рогалева

Оперативники отдела по борьбе с преступными сообществами УБОП под началом Николая Рогалева, ныне полковника милиции в отставке, зна­ли всю подноготную тогдашних кри­минальных разборок. Раскрыли они и убийство молодого «авторитета» Яна Коварского. Это громкое дело широко освещалось в тогдашней бурятской прессе. В книге Александра Махачкеева «Криминальная история Бурятии» эта история расце­нивается как узловой момент в пост­советской эволюции преступного мира республики. 

О том, как было раскрыто это громкое преступление и что за этим крылось, в интервью корреспондента ИА «Буряад Yнэн» с Николаем Ро­галевым. 

- Николай Николаевич, прошло уже более 20 лет с тех пор. Какова была криминогенная ситуация в Улан-Удэ? 

- Мы тогда находились где-то на полпути между поздней молодостью и ранней зрелостью. В лихие девя­ностые нам всем было очень немно­го лет: и мне – начальнику отдела, и моим подчинённым-соратникам – операм. Но мы уже пополнили свой профессиональный оперской жаргон такими броскими словечками, как рэ­кет, бригада, заказное убийство. 

Криминогенная ситуация в городе и республике не давала нам спокойно спать. Она напоминала о себе еже­дневно: то дрожащим от страха го­лосом очередного «нового русского», которого бандитский ствол и страх за свою небедную жизнь заставили притащиться в «6-й отдел», как нас называл обыватель, то коротким со­вещанием перед очередным задержа­нием или обыском. На этих быстрых, без киношных красивостей обсуж­дениях решалась не только участь наших подопечных бандюков, но и наша собственная судьба – слишком много встречалось в ту пору «отмо­роженных», лихих головушек, кото­рым нечего было терять. Да, вся наша служба была наполнена бесконечно сменявшими друг друга тревожным ожиданием, эйфорией очередной по­беды и, чего греха таить, досадой по­ражения. 

И, уж конечно, постоянным напо­минанием о бренности бытия была обнадёживающая тяжесть восьмиза­рядного «макарова», а то и двадцати­зарядного «стечкина» в оперативной кобуре. 

«Забрали из дома ночью «по беспределу» 

- Как возникло дело об убийстве Коварского? 

- Шло лето 1995 года. Всё началось со звонка в дежурную часть Управ­ления. Звонила Таня Коварская. Она интересовалась: когда отпустят Янку – её мужа, которого собровцы, как она ядовито выразилась, забрали из дома ночью «по беспределу». Однако среди задержанных Янки Коварского, моло­дого, но очень авторитетного лидера преступного мира, не было, и дежур­ный переключил её на меня. 

Поскольку наши ночью Коварско­го не забирали, я предложил его жене, нашей старой знакомой, прийти ко мне поговорить. Сделала она это не­охотно – наше знакомство не достав­ляло ей радости, да и ничего нового к рассказу своему не добавила, раз­ве только одну любопытную деталь - что увезли Янку молодые крепкие парни в форме СОБРа – спецназа, вхо­дившего тогда в состав Управления по борьбе с организованной преступностью. 

- То есть, как минимум, похище­ние человека, а как максимум… 

- Все предположения на этот счёт мы оставили за скобками, а занима­лись этим делом со мной опера Алек­сандр Торгашов, Михаил Загвозкин, Алексей Моиссенко, Александр Федо­тов и Владимир Жуков. 

Коварскую допросил следователь прокуратуры, возбудил уголовное дело по статье «Похищение челове­ка», и началась работа по раскры­тию этого «глухаря». А «глухарь» был знатный – никаких зацепок. Никаких. 

Но мы знали: если нет ничего эта­кого, что может навести на след пре­ступников, то надо как можно шире раскинуть сети. Как можно шире. А там если не золотая рыбка, то мудрый, ценящий вкус свободы и поэто­му разговорчивый пескарь всё равно попадётся. 

- Николай Николаевич, к тому времени шёл пятый год с момента создания 6-го отдела, и ваша «кон­тора» уже заставила считаться с собой профессиональных преступ­ников. 

- Конечно, нам тогда уже удалось создать систему сбора и анализа ин­формации. Система эта работала, про­сто нужно было найти и нажать нуж­ные кнопки. Мы их нашли и нажали. Затеплился слабый уголёк надежды. Уголёк выглядел так. 

На некоего предпринимателя был совершён бандитский наезд. Тема обычная: делиться надо, братан, – честные арестанты на «киче» тоже кушать хотят. Ну, казалось бы, что тут такого, в те-то годы. Дело житей­ское… Вроде так - да не так! Дело в том, что у этого «коммерса» уже была бандитская «крыша», которой он и сообщил о нарушении суверенных границ её «поляны». 

«Стрелка» по выяснению отноше­ний состоялась на одном из город­ских кладбищ. Вот они – манящие образы уголовной романтики. Одну сторону представляли люди уголов­ного «авторитета» Геннадия Михай­лова по кличке «Гендос», а с другой – люди Яна Коварского. 

Капитан милиции Николай Рогалев, 1995 год. Фото: личный архив Н. Рогалева

«Они планировали сде­лать здесь вторую Швейцарию» 

- Вы были знакомы с ними? 

- Да, безусловно, поскольку они оба были наши клиенты. «Янка» - Ян Давыдович Коварский, был амбици­озным лидером молодёжных пре­ступных группировок, претендовал если не на титул «вора в законе», то, как минимум, на должность «смотря­щего за положением» в Бурятии. Это был человек острого ума, жесткий и решительный. Его поддерживали «славянские» воры. 

«Гендос», Геннадий Антонович Михайлов, во многом был его проти­воположностью. Бурят с Элеватора, придерживался старых «воровских» традиций, человек зрелый и чтимый. «Гендос» ориентировался на грузин­ских «воров», которые традиционно не ладили со «славянами». 

Это был первый человек, от кото­рого я услышал фразу «рекреацион­ные ресурсы Бурятии». Уже в начале 90-х туризм на Байкале был «воров­ской темой», они планировали сде­лать здесь вторую Швейцарию. 

- Каков был его официальный статус в воровском мире? Действи­тельно ли заслуженные воры ста­рой формации предлагали ему «ко­роноваться» на «вора в законе». Но Гендос отказался, не желая взвали­вать на себя лишние проблемы… 

- Возможно. Он был «свояк», то есть человек приближенный к «во­рам». Многократно судим, и, кажет­ся, ни дня не работал. Очень умный от природы, хорошо играл в карты. Гендос был идеологом преступного мира, «подтягивал» к себе сыновей известных в республике людей. Впро­чем, с ним знались и многие извест­ные тогда влиятельные лица. 

- К тому же и МВД республики всегда тем или иным способом не допускало появления как доморо­щенного «вора в законе», так и по­явления заезжих криминальных воротил на своей территории? 

- Да, они бывали только проездом, а если на долгий срок, то только «на зоне». И эта традиция не прерыва­ется. Около месяца назад два с поло­виной года дали «авторитету» Мики, родом из Владикавказа пытавшемуся повлиять на «положение» в респу­блике. Дело шло к огнестрелу. 

«В лесу уже была заготовлена могила» 

- И что же вам удалось выяснить? 

- Что Янка прибыл на «стрелку» со своими «правильными» пацанами, а с «Гендосом» были несколько таких же, как он, возрастных уголовников, но вот силовую поддержку им осущест­вляли спортсмены-кунфуисты, не нюхавшие никогда «зоны». Это было уже кое-что. 

Теперь надо было действовать быстро. И вот почему. Первое: необ­ходимо было задержать как можно больше участников преступления, пока они не начали разбегаться и не перешли на нелегальное положение. Второе и главное: нужно было пре­дотвратить войну между группиров­ками. Начнись она, трупов будет на­много больше. 

Самым слабым звеном в этой исто­рии были не имевшие опыта обще­ния с милицией кунфуисты. Решили начать с них. Нашли их быстро, по­казания они давали подробные. Вы­яснилось, что ребят просто-напросто обманули, сказав: надо, мол, привез­ти Янку на разговор к «Гендосу». Но оказалось, что доставили они его на расстрел. Да, именно на расстрел! В лесу, за посёлком Аршан, уже была заготовлена могила. Янку поставили на край ямы, вырытой на небольшой полянке между деревьями. Один из подручных «Гендоса» - Аркадий Васи­льев наставил пистолет «ТТ», но, не дослав патрон в патронник, дважды имитировал выстрел. Янка не дрог­нул: «Стрелять так, стреляй!». Гендос добавил: «Кончай, не мучай его!» Раз­дался выстрел, и Янка упал… 

Могила была неглубокой, поэто­му, чтобы её не разрыли собаки, труп завалили камнями, залили соляркой и засыпали песком. 

- Как вели себя основные фигу­ранты? 

- Теперь ключевой фигурой ста­новился Васильев. Несмотря на все меры предосторожности, принятые нами, информация о задержании спортсменов всё-таки утекла к ос­новным фигурантам. Аркаша пере­шёл на нелегальное положение. Но наблюдение, установленное за его домом, дало свои результаты. Васи­льев-таки пришёл домой. Крадучись, с оглядками, перепроверкой по пути, но пришёл. Настал черёд выходить на сцену СОБРу. Ведь надо было брать непосредственного убийцу, у которо­го был ствол. А это лучше делать спе­циалистам. 

Надо сказать, всё обошлось без шума и пыли. Когда спецназ проник в дом, Аркашу в комнатах не нашли – своим последним пристанищем он выбрал подполье. Там же был и пи­столет. 

Задержание остальных участни­ков расстрела затянулось на полгода. Последним взяли Михайлова. Нашли и задержали его в Москве оператив­ники местного РУБОПа. Потом был суд и «бараки, длинные, как сроки». Помните «Песню про Уголовный ко­декс» Владимира Высоцкого? 

«Была «отписка» 

- Участь «Гендоса» также была предрешена? 

- Его приговорили на сходке «сла­вянские воры». Он был зарезан в од­ной из колоний строгого режима. Я видел его перед смертью. Михайлов знал о том, что его ждёт и относился к этому философски, как к неизбеж­ности. Позднее я разговаривал и с его убийцей: «А я что мог сделать? Была «отписка»… 

Таков этот «чёрный» параллель­ный мир. Не дай Бог оказаться в нём. Это бездна, в которую можно прова­ливаться вечно.