Хамбо-лама Дамба Аюшеев: “Уважаемые мои сородичи, научитесь себя уважать и научитесь гордиться собою”. Так звучит обращение к главе Буддийской традиционной Сангхи России, крупнейшего объединения буддийских общин на территории нашей страны.

Дамба Аюшеев занимает эту должность с 1995 года. Он из тех, о ком складывают легенды и поют песни. Народ Аюшеева любит, а вот буддисты-интеллектуалы не очень. Уж слишком он крестьянин на троне, не эстет, духовности маловато. Корреспондент «Русского репортера» слушала Хамбо-ламу пять часов и совсем не устала. Особенности логики и речи главного буддиста страны оставлены без изменений.

Пролог

— Делать из себя умного не могу. Буддизм — это живая религия, мы должны говорить нормально. Когда я перестаю шутить, я сам себе скучным становлюсь. Делать себя умнее, чем есть, — у нас таких людей гораздо больше, понимаете. Вот пусть лучше меня дураком считают.

О ботхичите и просветлении

— Если ты в жизни не сделал ничего плохого, если твоя жизнь была правильной, это не гарантия, что ты попадешь в рай. Этого мало. Мой буддизм другой. Я говорю: помогай людям. Все учение Будды об этом. Когда все правильно, это значит неправильно. Когда все хорошо, это плохо. Ну, а что вы хотели? Или, может, я что-то другое должен сказать? Занимайтесь ботхичитой, воспитывайте в себе какие-то качества для просветления. Тут ума вообще много не надо.

Самое главное: я не надеюсь на Будду. Знаешь, почему? У меня нет бога. Будда точно не придет. Я знаете почему буддист? Знаете, почему я всю жизнь буду идти за Буддой и не разочаруюсь в этом? Знаете? Потому что я его никогда не догоню. Но я буду идти за лучшим, за сильнейшим человеком цивилизации. Я — идущий за Буддой. У меня нет времени доказывать, что я хороший, что я нежный или чуткий — надо идти, надо помогать людям.

О достоинстве народа

У Хамбо-ламы спросили: сколько сейчас верующих буддистов?

— Ой, я не знаю. Это вопрос интересный. Мы такой таинственный народ, мы не знаем, сколько вообще бурят на земле. И если я вдруг узнаю, сразу умру. Но на моем народе ответственность. Если мой народ хорошо живет — значит, здесь, от Иркутской до Амурской области, спокойствие и мир. Вот за это я отвечаю.

Мы же привыкли себя кем считать? Третьесортными. У нас как говорят? Тибетский лама — это драгоценность, монгольский лама — это умница, а бурятский лама — это недоразумение. Вот 80% наших интеллигентов так говорят. Уважаемые мои сородичи, научитесь себя уважать и научитесь гордиться собою. Находясь около Хамбо-ламы Итигэлова, будьте достойными его. Вообще я хочу сказать, чтобы каждый народ себя считал достойным, каждый народ уважал свои ценности и имел опору в себе.

О православии и параллелях

— Будь у меня право назначать глав районов, у меня половина этих глав не прошли бы — я на вшивость бы их проверил. Если у него крутая машина, я бы сразу его гнал поганой метлой. Но они быстро сообразили бы, приехали бы на «Запорожце». Некоторые чиновники ко мне приходят и говорят: «Я вот православный, хочу найти параллель». Я говорю: «Иди отсюда со своими параллелями. Ты в православии не понимаешь ничего, дурак. Еще буддизм хочешь понять! Иди отсюда».

Ты уважай свою религию и мою уважай. Свысока со мной не разговаривай, не надо. Я буддист, я смерти не боюсь. А если я не боюсь смерти, я ничего не боюсь.

О великом русском народе

— Сами по себе русские — это экспериментальный народ. Все, что в мире происходит плохого, обязательно пройдет через Россию. Какая в мире идея ни появится, она обязательно придет в Россию и обязательно кончится или революцией, или каким-то кризисом. Это великий народ.

У нас что самое страшное? Пространство огромное. Любая хорошая идея, которая возникла в Приморье, пока дойдет до Москвы, умрет. Любая идея, которая возникнет в Москве, пока она дойдет до Владивостока... Мы не слышим друг друга. Вот давай так: русских отправим в Германию, а немцев сюда привезем. Пусть попробуют пожить на таких территориях: выживут — не выживут. Ну, просто экспериментально.

Многие русские внутри почему-то сейчас немного ослабели. Почему у нас национализм идет? Он идет, когда народ слабеет — и начинает бояться. А когда человек здоровый, этого вообще нету. Я считаю, что это и есть национализм. Если нация здорова, ей не до этого.

О Путине и Белой Таре

Учителя спросили: что вы думаете о Путине?

— Когда меня спрашивают, почему я не иду против нашего главы, я говорю: «Я не могу идти, потому что он является для меня Белой Тарой, я не могу пойти против своей богини». Человек, который обладает властью над одной шестой частью суши земли, который одной кнопкой может начать войну, — этот человек обладает огромной властью. В десять раз ему тяжелей, чем мне.

Я ему должен помогать, а не говорить: давай его сменим, если не нравится мне, другого поставим. Это легче всего. И когда мне люди говорят:

«Кого ты больше любишь, Далай-ламу или президента?» — я говорю: «Слушайте, дорогие товарищи, кто меня кормит-то, кто моим старикам деньги дает — иностранный большой лама или президент страны?».

Мне говорят: «Но ведь президент-то у нас русский, не буддист». А мне какая разница? Я уважаю этого человека и должность уважаю. Де-факто и де-юре я сегодня служу президенту Путину. Станет президентом снова Медведев, буду служить ему. Станет президентом Зюганов, вынужден буду служить ему.

И не надо говорить: «Почему вы такой скучный, ну фантазии нет!». За мной стоят 500 тысяч бурят, и вы хотите, чтобы я рискнул ими? Ума много не надо — сказать, что я великий человек, и бросить людей на бойню. Я не говорю, что я боюсь кого-то. Меня нельзя пугать. Я могу так ответить, что мало не покажется.

Приедет сюда какой-нибудь новый президент Республики Бурятия — хорошо, иди, командуй. Только одну вещь запомни: я у тебя ничего просить не буду. Скорей вы у меня будете просить спокойствия и — что? И мира.